Чтение онлайн

Стражник что-то сказал на прощание и похлопал по плечу, но Зинон не обратил на это внимания. Взгляд наткнулся на знакомую фигуру, согнувшуюся в три погибели, и ноги сами понесли к ней.

– Ланс! – воскликнул он. – Что случилось? Почему вы здесь? Где командир?

– Зинон? – удивился тот, вскидывая голову. Его лицо сильно опухло, глаз заплыл, от былой красоты не осталось и следа. Зинон сглотнул, заметив неподдельное облегчение в его взгляде. – А я уж подумал, что ты в самую гущу полез и тебя убили первым.

– Кто тебя так?

– Железные птицы и люди в странной броне, – Ланс тяжело вздохнул. – Они пришли внезапно, обстреляли крепость, взорвали стены, а потом…

Он

отвел взгляд.

– Ты был в разведке, – вспомнил Зинон.

– Да, поэтому и попал под раздачу первым. Из отряда почти никто не выжил, только мы с Кайлом и Авином, да и то потому, что нас демоны спасли. До сих пор не могу поверить, что меня вытащила гарпия.

Зинон нахмурился. Ланс продолжил:

– Демоны сражались за гарнизон вместе с нами, но даже это не помогло. Командир велел отступать, пока от нас хоть что-то осталось, и мы переместились сюда.

Он стиснул руки в замок, с трудом произнеся последние слова, и между ними повисла тишина. Самоуверенность и самовлюбленного, присущая ему, испарились, и им на смену пришли растерянность, печаль и горе. Ланса словно пропустило через мясорубку. Мало того, что его ранили и он в ближайшее время не мог нормально взяться за оружие, так ещё и разрывался на части от мысли, что их разнесли создания техники. После Зинона он считался лучшим в гарнизоне. Сильнейшим. Он чаще других ходил на разведку в лес Корсона и в первых рядах защищал крепость от нападок демонов, но проиграл. Причем с треском.

– А ты тут какими судьбами? – спросил Ланс, проведя руками по лицу и точно стряхивая с себя что-то липкое и неприятное. Наверное, пережитой ужас.

Зинон пробормотал:

– Гонцом в столицу иду.

– Понятно, – кивнул он. – Повезло тебе, что вовремя свалил, но, вижу, тоже попал в переделку. С кем дрался?

– Тоже с птицами, – Зинон показал крыло одной из них, и они уставились на него так, будто до этого не замечали.

– И они тебя так отделали? – вскинул бровь Ланс и пнул его в голень, криво ухмыляясь. – Теряешь хватку, пацан. Зачем позволил себя так избить? Ты же у нас сильнейшим считался.

Зинон привычно вспыхнул, задетый за живое, и рыкнул:

– Их предупредить забыл. Но не до этого сейчас. Где Харкис и командир?

Ланс пожал плечами.

– Не знаю. Мы перемещались группами в два ближайших города. Может, они в другом, но здесь их точно нет.

– Они же не?..

– Не знаю, Зинон. Не спрашивай меня.

Снова воцарилось молчание. Зинон поджал губы и скользнул взглядом в сторону, зачем-то пересчитывая раненых. Сослуживцы лежали на земле, едва живые, сидели, где придется, и, кажется, едва верили в то, что случилось. Кто-то оплакивал потерю, а кто-то с ожесточившимся взглядом шептал под нос проклятья. Сердце разрывалось от такой картины. Пару дней назад все они с улыбками резались в карты и обсуждали планы на жизнь, а теперь перепуганной стайкой сбились у дверей госпиталя. Они потеряли гарнизон. Не отстояли землю. Бежали. Не было для бойца большего позора, чем этот, и он тяжелым грузом свалился на плечи.

Глядя на них, Зинон хмурился, с трудом изгоняя из головы гнетущие мысли, которые, словно саранча, заполоняли собой всё. Командир не умер. Харкис уцелел. Даже если остальные сильно пострадали или погибли, эти двое должны были выжить любой ценой. Во всяком случае в это хотелось верить. Как и в то, что основная часть сослуживцев переместилась во второй город. В кои-то веки даже ругаться с Лансом не было желания, и в глубине души Зинон радовался, видя его здесь, израненного, но живого. Каким бы придурком он ни был, а смерти не заслуживал.

– Пацан, – окликнул Ланс, и Зинон обернулся. – Совсем от шока крыша поехала?

–

Ты о чем?

– В лазарет иди, дурачина. У тебя кровь из носа хлыщет.

Зинон спохватился.

– Ой, и правда.

– И тебя командир считал нашей надеждой? Тьфу, позор на его седины.

Зажимая нос, Зинон от души пнул его, стараясь не попасть в открытые раны, и заставил разразиться ругательствами. Раздраженно развернувшись, он пошел к зданию, и вслед донеслось:

– Как подлатаешь раны, иди дальше. Раз командир отправил тебя перед атакой, то это важно. Держу пари, в донесении что-то об этих тварях.

Зинон буркнул:

– Сам знаю.

И ушел. Он остановил пробегающую мимо девушку в форме целителя и попросил у неё что-нибудь ранозаживляющее и восполняющее силы. Та внимательно осмотрела его, наложила два заклинания и впихнула в руки небольшую склянку, велев выпить до последнего глотка. Настойка оказалась горькая, противная, но действенная. Как только Зинон отплевался на ужасное послевкусие, из носа перестало бить фонтаном, а острая боль в мышцах исчезла, оставив после себя лишь неприятные ощущения. Он не успел поблагодарить девушку, ведь та умчалась к другому пострадавшему.

Зинон остался в одиночестве посреди стонов раненых, суеты целителей и ощущения надвигающейся беды.

Тень поползла по земле. Подул холодный ветер, и с запада небо затянуло тучами. Обычно Зинон с удовольствием встречал грозы, но сейчас лишь хмуро уставился в ту сторону и поджал губы. Он отошел к ближайшему зданию и устроился у стены, бросив перед собой крыло железной птицы и прижав к себе рюкзак. На губах всё ещё чувствовался привкус крови, на лице осталась грязь после боя, а одежда в нескольких местах порвалась. Вытащив из бокового кармана иглу и нитку, Зинон стянул с себя куртку, чтобы залатать её, и погрузился в работу. Пока он не мог поглотить молнию, поэтому покидать город не имело смысла, и следовало сначала прийти в себя. Удивительно, но почему-то даже есть не хотелось, хотя он измотался.

Стежок пошел за стежком, а мысль зацепилась за мысль. Перед внутренним взором проносились картины недавнего сражения, взбудораженного новостями города, лиц сослуживцев и… двух мертвых тел. Зинон отказывался верить, что командир и Харкис погибли, но разум упорно доказывал сердцу, что так всё и было. Теперь они оба лежали где-то в развалинах гарнизона. Бездыханные. Холодные. Изрешеченные снарядами железных птиц.

Пальцы дрогнули, и игла соскочила, вонзаясь под ноготь. Сдавленно выругавшись, Зинон потряс рукой, будто это могло снять боль, и со вздохом опустил куртку, поднимая взгляд. Если бы он не отправился по поручению, то мог всё изменить: спасти товарищей, прикрыть их, дать больше времени для отступления. Если бы кто-то отмотал время назад, Зинон наотрез отказался бы от задания и настоял, чтобы гонцом отправился Харкис, а сам он, полный сил, обрушился бы на железных птиц. С мощью молний он бы разнес их в пух и прах, не оставив шанса на спасение. Как выяснилось, мощные заряды всё-таки убивали их, а слабые – по крайней мере пугали.

Вот только Зинона не было в гарнизоне, когда в нем больше всего нуждались. Он мчался в столицу, не представляя, насколько жестокий бой развернулся за спиной, и спокойно спал в таверне, пока его товарищи погибали. От этого всё внутри переворачивалось, замирало и разбивалось на тысячи осколков. Взгляд сам собой падал на Ланса – угрюмого, но храбрящегося, который изо всех сил поддерживал товарищей, подходя то к одному, то к другому со славами утешения и воодушевления. Теперь он был старшим. Главным. На его плечах покоились судьбы выживших, и он принял бремя, лишь немного оправившись от собственных ранений.