Чтение онлайн

? [УГРОЗА]: Предполагается атака Воздушным лезвием…Рекомендация: Уклонение.

Я изо всех сил дергаюсь вверх, но дикий свист всё-таки ошпаривает ногу, которую я как раз не успеваю подтянуть за край.

— А, вашу же мать! — хриплю я сквозь стиснутые зубы, чудом забравшись на скат и перекатившись дальше по грубым дранкам, которыми устлана крыша.

Падаю на живот и тяжело дышу. Вес у меня не подходяший, чтобы с такой грацией через крыши перекидываться — сердце колотится где-то в горле. Замираю и прислушиваюсь

к голосам внизу.

— Гребаный сопляк! Кха-кха… он меня чем-то траванул! — надрывно кашляет Симон.

— Может, пусть Рана тебя посмотрит? — неуверенно предлагает один из его старшаков-дружков.

— То есть ваш «разговор» официально окончен? Брат Симон признает свое поражение? — тут же холодно и провокационно уточняет девушка.

— Окончен?! — взрывается уязвленный Симон, забыв про кашель. — Сейчас я до него доберусь и пущу на шашлык!

Снизу раздается громкий скрип и стук бочек. Ожидаемо. Эго не позволило ему отступить, и он тоже полез наверх.

Я встаю на четвереньки и удерживаюсь на скате, готовясь к повторной встрече. Поверхность предательски скользкая, и я с трудом удерживаюсь на месте, чтобы не скатиться раньше времени. Пытаюсь с силой отодрать кусок дранки — из нее получился бы неплохой импровизированный снаряд, чтобы заехать Симону в глаз, но доска приколочена на совесть. Значит, придется по старинке работать голыми руками. В этот момент ухватившийся за желоб Симон подтягивается на уровень карниза.

— Ну всё, сопля, тебе хана!

? [УГРОЗА]: Предполагается атака Воздушным лезвием… Рекомендация: Уклонение.

Я резко пригибаюсь, вжимаясь в крышу, и тут же осознанно отпускаю руки. Над головой со свистом проносится невидимое лезвие. Оно всё-таки ощутимо царапает мне задницу — видимо, я ненароком слишком сильно ее оттопырил. Но это уже неважно. Сам я больше ни за что не держусь. По скользкому от воды скату, набирая скорость, лечу вниз, прямо на Симона, который успел подтянуться лишь наполовину и сейчас уязвимо висит на руках.

— Что ты?!. — в его глазах вспыхивает ужас, когда он осознает траекторию моего тела.

Бах! Я на полном ходу сшибаю его с карниза, словно боулинговый шар —кеглю. Его пальцы срываются, и мы вместе падаем с высоты трех метров. В эту же долю секунды срабатывает [Дрифт-маневр]. Для меня падение превращается в тягучее, контролируемое замедление. Я ощущаю положение своего тела в воздухе. Разумеется, не упускаю шикарного случая сгруппироваться и со всей дури поддать коленом прямо в лицо летящему подо мной Симону. А то он, зараза, слишком крепкий, одной гравитацией такого отморозка не прошибешь.

Его полный боли крик растягивается в моем восприятии в долгое слоу-мо. До земли я успеваю перенести вес и падаю в грязь с минимальным уроном для себя. Все же это не карьер, где сломал ногу. Рядом, поднимая фонтан брызг из лужи, грохается Симон. Пока он лежит, дезориентированно барахтаясь после удара и падения, я поднимаюсь первым. Не давая ему ни секунды форы, подлетаю сзади, захватываю его шею в локтевой замок и начинаю давить, перекрывая сонную артерию.

Он хрипит, брыкается всем телом и в панике пытается поддеть мою руку своими пальцами.

— Сдавайся, брат Симон, — глухо рычу я ему в ухо,

усиливая хватку. — Прехере, —повторяю я слово «сдавайся» на риманском. Он же так любит докапываться до Новиков со своим шифром? Вот пусть теперь сам переводит.

Вокруг нас, невзирая на дождь, уже столпились зрители. Я не обращаю на них внимания, продолжая давить локтем. Больше всего сейчас я боюсь, что этот загнанный в угол придурок на чистых рефлексах швырнет Воздушное лезвие. На таком коротком расстоянии не увернуться, бросок может убить на месте. Но то ли Симону из-за удушья сейчас не до концентрации маны, то ли его активка всё-таки не вечная и ушла в спасительный откат.

Он наконец-то судорожно хлопает ладонью по моей руке, подтверждая сдачу, но делает это поздновато — его глаза закатываются, и старшак предсказуемо вырубается. Ослабив захват, я опрокидываю его на спину и хлестко бью по щекам. Мне он нужен в сознании.

— Акха-ха… что?.. — Симон с резким вдохом распахивает мутные, дезориентированные глаза. Я же с трудом встаю на ноги, и меня тут же заботливо подхватывают под руки подоспевшие Тимур и Димон.

— Ты проиграл ваш с Лёней «разговор», Симон, — Рана невозмутимо присаживается рядом с Бегуном и проводит беглый осмотр. Она профессионально пробегается пальцами по его ребрам, затем достает из кармана тускло светящийся камушек и плавно водит им над его грудью. Видимо, это какой-то медицинский артефакт для сканирования внутренних повреждений. — И, как я понимаю ситуацию, ты всё еще должен ему один серебряный.

Симон в ответ только мычит, пытаясь сфокусировать взгляд.

— У меня… в груди всё болит.

— Ребра целы. Жить будешь, — сухо отрезает Рана, мгновенно теряя к нему интерес. Она отворачивается от старшака, поднимается и подходит ко мне. — Лёня, дай-ка я осмотрю тебя. Ты весь в крови.

— Но у меня правда болит… — продолжает скулить Симон из лужи.

— Это обычные ушибы от падения, — Рана даже не оборачивается на его нытье и начинает водить сканирующим камушком уже надо мной. Хмурится. — Лёня, порезы от лезвий неглубокие, органы не задеты, но их надо срочно обработать.

— Как это… неглубокие? — потрясенно выдавливает Симон, который всё еще никак не может встать. — Я же бил наверняка… — он резко замолкает и краснеет, поняв, что сболтнул лишнего на публику.

Значит, метил старшак глубоко. Надеюсь, хоть не наповал хотел срубить. Но тогда бы и ему же прилетело от мастеров.

— Урод! — не выдерживает Ритария, зло выплевывая.

И никто из свиты Симона ее не одергивает. Теперь можно обзывать Бегунов по делу и не бояться последствий. Я только что наглядно показал нашим ребятам, что старшаки не сделаны из железа и отнюдь не непобедимы. Если бить с умом — они так же падают в грязь.

— Серебряный, брат Симон, — тяжело хриплю я.

Надежно поддерживаемый друзьями, я протягиваю окровавленную руку к лежащему в луже Бегуну. Свое я заберу до копейки.

Симон болезненно морщится, нехотя лезет свободной рукой в карман и, достав круглую монету, протягивает мне. Прихватил-таки серебро на разборку. Значит, где-то в подкорке он всё же допускал мысль, что придется расстаться с монетой.

— Пойдем под козырек, Лёня, — Рана берет ситуацию в свои руки. — Надо срочно осмотреть эти порезы.