Героев выбирает небо...
Шрифт:
— Почему ты меня спас? — Решил не ходить вокруг да около, я. — И куда меня везли? Немного поколебавшись, он все же ответил:
— Я спас не тебя, я убил бешеных собак, которые приходят в наши земли, отравлять жизнь моему народу. А везли тебя, скорее всего, в Ази Сухур — это город, который располагается за лесом, и горный хребтом. Попасть через лес в него можно только через небольшой перевал, но он контролируется бойцами Тыман.
— Но убив их, ты тем самым спас меня. Мне бы хотелось знать хотя бы имя своего спасителя. Раз уж мне нечем тебя отблагодарить сейчас, я хотел бы знать, кому обязан жизнью. Он подозрительно посмотрел на меня, затем плюнул в сторону и коротко сказал:
— Глеб. Я из Лагана.
— Лаган? Это город? — Мои вопросы и мне резали слух, но не задавать их я не мог, мне необходимо было понять, где я, чтобы
— Да, последний незахваченный город, на границе между двух империй. Сейчас там происходят периодические столкновения, народ уже несколько месяцев неспокоен, все больше вспыхивает конфликтов между русскими и махлесами. Они некогда лояльные к русским и проживающие на русских землях, сумели сохранить человеческие лица и не поддаться провокации со стороны националистов из банды Тыман. Но сейчас, все больше и больше из них, подвергается вербовке. Молодое поколение, имеющее доступ к посещению ближайших городов империи Таухид и вовсе поддаётся на их жалкие речи и призывы.
— Мухесы это кто? — Спросил я и съежился мысленно, ожидая удивленного взгляда Глеба, а то и более бурной реакции. Мне хотелось, как можно незаметней для него задать важнейшие вопросы о взаимоотношениях между воюющими, и геополитическом положении двух империй в целом, чтобы в дальнейшем у меня не возникали неприятности, пребывая в том, или ином месте.
— Махлесы — это так сказать мирные, лояльные слуги Таухида, которые ведут религиозный образ жизни, но не опускаются до физических давлений или притеснений русскоязычного населения. Когда-то давно это была одна территория, которая объединяла в себя множество стран и этнических групп, и население здесь было смешанного типа, и хоть север был уже полностью захвачен мусульманами, оставалась небольшая территория не подвластная им.
— Ты сказал, что из Лагана, а там что происходит?
— Да, это крупнейший город северных границ империи. Он частично находиться под властью племени Тыман, там сейчас идет сепаратистское сопротивление, и попытка захватить власть полностью. Если им это удастся и город будет потерян, то не останется никакой надежды на победу в войне. В Лагане создаётся ополчение, так как иметь полноценную армию не позволяют ни ресурсы, ни географическое положение города. Поэтому каждый воин, каждый мужчина сейчас на вес золота. Империя помогает нам продовольствием и кое-какими ресурсами, которые переправляются через Орасмар. Без их поддержки нам было бы худо, но и не так уж сильно они пытаются нам помочь.
— Что ты имеешь в виду? — Я мысленно удивился, такому заявлению Глеба.
— Император не сильно желает развязывать полноценную войну, поэтому нас оставили, так сказать, отдуваться самостоятельно. Провиант, деньги, даже некоторые ресурсы нам переправляют по морю. Орасмар единственная наша связь с империей, но вот подкрепление так, ни разу не пришло с теми караванами кораблей, которые привозили ресурсы. Хорошо, хоть император, разрешил весь военный потенциал направлять на нужды ополчения.
— Если каждый человек столь важен для ополчения, почему же ты покинул город? — Вопрос звучал как упрёк, в какой-то степени, но все же, я не мог его не задать, мне нужно было понять, кто же, этот Глеб и могу ли я ему доверять.
— Каждому свое место, у всех есть своя роль. — Более чем туманно ответил Глеб и замолчал.
В этом молчании мы и добрались до первого признака близ лежащего города. Это был небольшой хутор, обнесённый вокруг, невероятными по своим размерам, загонами для лошадей. Но лошадей в них почему-то не было. Хутор не выглядел брошенным, но какое-то запустение все же, присутствовало. Не было вокруг ни людей, ни животных, только небольшое скопление одноэтажных зданий в центре с большим домом, да огромный крытый сарай, больше похожий на самолетный ангар, основательно заставленный снопами с сеном, обмотанных, частично, какой-то тканью. К югу от хутора, на берегу моря находилось небольшое поселение — это была деревня. Называлась она Мороль, деревня рыбаков и фермеров.
Солнце, уже основательно преодолев свой маршрут, давало понять, что скоро, и оно отправиться отдыхать от дневной суеты. Дневная жара уже сошла на нет, и стало гораздо легче дышать. Все же повышенная влажность в этих краях была для меня совсем не привычна, хоть я и рос в городе, расположенном
возле моря. Нещадное солнце выжимало из меня все соки, пешая прогулка, по палящему солнцу и с ограниченным запасом воды, делало это путешествие малоприятным и изнурительным. Но приближающийся силуэт, символизирующий цивилизацию, резко прибавлял сил и решительности, так что не оставалось ничего, кроме как выдавить из себя последние силы и идти дальше. Поляна, рядом с которой меня «выкинуло» находилась уже очень далеко и давно скрылась из глаз. Да и воспоминания, оставленные мне бойцами из племени Тыман, не дававшие покой полдня, (а меня все же неслабо колотило после испытанных переживаний) уже улеглись и не так тревожили. Оставался не закрытым один и важных вопросов, но решить его в ближайшем будущем мне не светит, так и не стоит тогда распыляться. Следовало акцентировать внимание на тех, которые мне еще предстоит прояснить.— В, загонах нет ни одной лошади, да и людей я не наблюдаю. Где все? Может что-то случилось? Те люди, что меня взяли в плен, у них был большой загон лошадей, большинство из них неоседланные, а на некоторых был привязан какой-то груз в мешках. Может это как-то связано? — Выдал я возможную версию событий.
— Подойдем ближе, там видно будет. — Оборвал мои рассуждения Глеб.
Солнце уже совсем спряталось за горизонтом, и на посеревшем небе уже пробилась первая звёздочка. Погода стояла безветренная, но после изнурительной жары, казалось, что все поглощено было бодрящей вечерней прохладой. Мы подошли уже к границам хутора и стояли возле забора одного из загонов. Глеб вглядывался, в расплывающиеся силуэты построек, не шевелясь. Казалось, что он даже перестал дышать, чтобы не упустить ни звука, ни шороха или возможно чьего-то движения. Хутор выглядел брошенным, но нельзя было отделаться от чувства, что за нами кто-то наблюдает. Брошенным хутор был только на первый взгляд. Если же осмотреться по — внимательнее, и немного по — рассуждать, то можно было сделать вывод, что покинули место совсем недавно. Дом выглядел ухоженным, стога сена в ангаре стояли плотными рядами, что говорило о солидных запасах пропитания для многочисленного табуна лошадей, а возможно еще и другой скотины, вроде коров. Но с этой теорией в разбег были и другие факты. Например, общий беспорядок сразу же бросался в глаза. Какие-то вещи валялись прямо во дворе, некоторые из них были разорванные, а то и вовсе сожжены. Там же разбитая посуда, кое — где выбитые окна, в общем неслабый здесь был погром. Мы еще с полчаса наблюдали за хутором, и когда на улице окончательно стемнело, Глеб мне коротко кивнул и сказал: «Пошли».
Пробравшись через забор загона, чуть пригнувшись, пошли не спеша, постоянно оглядываясь по сторонам в поисках признаков опасности. Подобравшись к скоплению построек, многие из которых представляли собой сараи, кладовые, возможно, какое-то из них даже было баней, я учуял слабоватый знакомый запах. Он вызывал далёкие воспоминания, которые у меня ассоциировались с отдыхом, спокойствием, безмятежностью. Это был тонкий аромат шашлыка, даже нет, это уже мозг вырисовывает свои ассоциативные предположения. Пахло костром, еле уловимый запах распространялся в разные стороны, и чем ближе мы подходили к дому, тем отчетливее он был.
— В доме кто-то есть. Чувствуешь запах костра, может кто-то готовит ужин? — При этих словах в животе зловеще заурчало, словно там жило страшное «животное«…от слова живот… животное.
— Я знаю. Левое, крайнее окно, там занавеска шевелится. За нами наблюдают. — Невозмутимо поведал мне свои наблюдения Глеб.
— Что будем делать? Уйдем отсюда? — Но мой компаньон ничего не ответил и направился прямиком к входным дверям. Как вдруг в доме что-то грохнуло с такой силой, что одно окно, которое расположено возле входа задребезжало и лопнуло. Я, испугавшись дернулся и как каучуковый мячик, одним движением прыгнул в сторону забора и в перекате залег за дверь калитки, через которую мы вошли.
— Выходи! Мы ничего тебе не сделаем! — Таким же безучастным голосом крикнул Глеб. А из дома послышалась какая-то возня, очень мне напомнившая на перезарядку переломного ружья, и я лишь крикнул: «Глеб, ложись». Сквозь разбитое окно высунулось дуло двуствольного ружья и с незначительной задержкой громыхнуло сразу два выстрела, слившихся в один. Но Глеб даже не шевельнулся. Я готов был поклясться, что даже если бы моя позиция позволила бы видеть его лицо, то на нём я не увидел бы ни одного дрогнувшего мускула.