Чтение онлайн

… холод, леденящий кожу, нестерпимый холод. Я открываю глаза и вижу над собой тёмное небо. Чёрные тучи, причудливых форм, заволокли его плотным одеялом. Я лежу на сырой земле, а по всему телу разбежались мурашки от холода. Сон — это был всего лишь сон, который меня перенес в необычное место, которое могло ожить только на страницах фантастического романа. Это все мне пригрезилось. Я начал анализировать воспоминания из этого сна, приходя к выводу, что я нахожусь все там же, возле озера среди камней и скал. По-видимому, я упал и ударился головой, а потеряв сознание, мне все это привиделось. Глеб, Илья, неприятный дядюшка Виктор, город Орасмар, и жестокие воины из племени Тыман. Все это было дурным сном, не более того. Я поднялся на ноги, осмотрелся, вглядываясь в темноту, так и есть вот оно озеро. Все вокруг выглядело точно так же, как и до этого кошмарного сна. Насти рядом не было, но это меня не смутило, я понимал, что она могла испугаться, что я сильно ударился, и побежала за помощью обратно к дворцу. Голова почему-то не болела, но это не самая плохая новость. Скорее всего, я долго провалялся без сознания и уже почти ничего не ощущал, да и погода, бушевавшая здесь во время моего путешествия в мир грёз, уже успокоилась и прекратила поливать землю ливнем, что говорило о моём длительном бессознательном состоянии. Вспоминая дорогу, направился в сторону усадьбы, переплетая слегка непослушными ногами. Все тело ныло, и плохо поддавалось управлению, как ватное. Но заставляя

себя преодолевать бессилие, я шаг за шагом топал к людям. Ворота, через которые я перелезал, были открыты настежь, что меня немного озадачило, но обращать на такие мелочи в моём состоянии не приходилось, вот я и не обратил. Пошел дальше. Пробираясь сквозь заросли и раскисшую грязь, постоянно сбивался с тропинки, словно она пыталась от меня ускользнуть. И вот когда я должен был выйти к терассе дворца — этого не произошло. Вместо здания, передо мною выросла громадная скала, черная как обсидиан и такая же таинственная. В ней, едва заметно в кромешной тьме, виднелся небольшой вход в пещеру и, не придумав ничего умнее, я направился к нему. Войдя в пещеру, по телу пробежал озноб, от леденящей тишины, темноты и пустоты. Начал продвигаться на ощупь, когда последние проблески света от входа в пещеру, перестали переливаться у меня за спиной, почувствовал, что меня поглощает первобытный, животный страх. Я слышал свое тяжелое, взволнованное дыхание, которое разносилось, будоражащими воображение звуками, по всей пещере. Она шла тоннелем вглубь скалы и немного изгибалась вправо. Так, продвигаясь в никуда, я думал о том, что меня ждет в конце. И вдруг увидел на изгибе коридора из твердой каменной породы легкие танцующие блики. Словно кто-то держал свечку за выступом тоннеля, который резко менял своё направление и уходил влево. Держал ее и при этом тихонько, даже беззвучно пританцовывал. Но пройдя до поворота, который все явственнее показывал мне скачущие тени и блики, тускло красноватого цвета, увидел, что за ним никого нет. А играющие на стенах пещеры, огоньки, куда только мог добраться, отбрасывал деревянный факел, торчащий из разлома в стене. Я вытащил его и направился дальше, водя из стороны в сторону, подсвечивая себе дорогу. Под ногами все время хрустело и потрескивало. Я сперва, не обратил на это внимания, но когда у меня появился свет, я подсветил пол и увидел, что он усеян человеческими костями и раздробленными черепами. Неожиданный настил пола меня сильно встревожил, и я крепче сжав факел, более осторожно начал продвигаться вглубь. Моё чутье мне подсказывало, что ничего хорошего произойти не может в таком месте и поэтому я поспешил навстречу неизвестному. Логики в этом было мало, но я чётко осознавал, что обратного пути нет. И пещера, словно в подтверждение моим мыслям, начала как будто затягиваться позади меня, придвигая стены и смыкая их за спиной. Я прибавил шаг, дыхание участилось, а атмосфера в тоннеле стала невыносимо гнетущей. Клаустрофобией я никогда не страдал, но сейчас я испытывал что-то наподобие панической атаки, вызванной именно этой болезнью. Как вдруг я увидел проблески света в конце тоннеля. С губ сорвался истеричный смешок, вызванный собственной мыслью о свете в конце тоннеля, и я зажал рот рукой, чтобы не навлечь на себя исход, который описывался этой фразой. Проходя все дальше, свет становился все ярче, но был не дневным. Оно и понятно на улице хозяйничала ночь. Свет был искусственным, от таких же маленьких факелов как у меня или может быть больше. А может, их было больше по количеству, не знаю. Выйдя из пещеры, мне открылась чудовищная картина.

Выход заканчивался огромной поляной, похожей на место стоянки племени Тыман, но сейчас она была похоже на средневековую арену, где воины убивают друг друга за честь и доблесть, во имя развлечения толпы. На этой арене стояли люди, образовывая круг. Это были Тыманцы. На скалах за поляной, неспешно мотая свирепыми, ужасными мордами, стояли огромные волки, глядя вниз раскалёнными докрасна, угольками глаз. Я сильно испугался такой картины и впал в ступор. Казалось, все тело отняло, и я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Только глаза неустанно смотрели, обрисовывая новые ужасы, открывшиеся моему взору. Возле подножья самой скалы был огромный, каменный трон, с инкрустированными в него человеческими останками. Белые кости и черепа, отблёскивали огоньками факелов, что предавало трону и его хозяину еще большей зловещности. На троне восседал огромный воин, с заплетенной в косичку бородой, которая начинала расти от самых глаз. Глаза были неразличимы, как две черные тени под бровями. Длинные волосы были собраны в хвост, а брови домиком предавали лицу некого аристократизма или даже царственности. Он был здесь царь и бог. И все собравшиеся, громко выкрикивали что-то во славу вожака. Из оцепенения меня вывела резкая тишина, ворвавшаяся вместо рёва толпы и отразившаяся от скал, переходящим из стороны в сторону звуком, как в кинотеатре. Все воины Тыман, как один, резко обернулись в мою сторону. Мне захотелось закричать от ужаса и убежать обратно в пещеру, но позади уже не было хода, через который я пришел. И тут я увидел Настю. Посреди арены, стоял вкопанный деревянный столб, к которому она была прикована. Под ее ногами были разложены дрова, сено и много хвороста — это было кострище. Настя свисала обмякшим чучелом на тоненьких руках, а все ее тело покрывали многочисленные раны и синяки. Я рванул с места к ней, в надежде помочь освободиться. Но толпа стояла, не издавая ни звука, и никто не попытался мне помешать. Потому что бежать у меня не получалось. Я так и стоял как каменный голем которому забыли сделать ноги, и ничего не мог предпринять. А тем временем к Насте подошел высокий боец, с закутанным в куфию лицом, затем медленно размотал ткань своей маски и обнажил лицо. Я сразу узнал его — это был Зарах. Он взял у одного из бойцов факел и кинул его в хворост под ногами Насти. «Нееет» — прокричал я, но было уже поздно, Настя вспыхнула в огне как спичка, а я все пытался бежать к ней, но у меня ничего не выходило. Меня словно парализовало. А Настя кричала: «Кукареку! Кукареку!»…

Встрепенувшись от тревожного сна, пару секунд не мог понять, где я нахожусь. Утро наступило по всем законам деревенской жизни, с пениями петухов. И мозг, обрабатывая эту информацию, перестал бить тревогу по поводу увиденного. Это был всего лишь кошмар. Так всегда бывает, когда в короткие сроки человек испытывает множество эмоциональных и физических потрясений. Тело было покрыто потом так, что на постели остались мокрые пятна. Меня знобило от холода, окутавшего мою скромную комнатку под утро. Подсознание смешало коктейлем все увиденное ранее, плюс общие чувства, испытываемые организмом во время сна. Отсюда образы холода, мокрой земли и дрожи тела.

Я, хорошо натерев лицо руками, согревая холодные: нос и щеки, выскочил из-под одеяла и метнулся к стулу, где развесил вчера одежду перед сном. Начал быстро одеваться. Получалось у меня это хорошо, потому, что в армии такие вещи прививаются, чуть ли не в первую очередь. Скорость и дисциплина. Все было доведено до автоматизма. Смешно сказать, но это те не многие навыки, которые я получил в армии, хотя должен был получить несколько иные. Например, хорошо стрелять и разбираться в оружии, я учился уже на гражданке, после армии. Был членом стрелкового клуба, входившего в организацию самообороны родного города. В этом клубе меня научили не только стрелять из разных видов оружия, но и разбираться в плюсах и минусах технических характеристик, его возможностях, особенностях

применения, а также отработки практических навыков его использования. Учили обращаться всем: от мелкокалиберных винтовок и пистолетов, до охотничьих дробовиков и карабинов, сделанных на базе боевых автоматов, но гражданской версии, без автоматического огня. А в армии посчастливилось научиться лишь: филигранно чистить картошку, сноровисто заметать плац и равномерно красить бордюры. Про умение чистить уборные зубной щеткой и навыке методичной покраски желтой листвы в зеленый цвет, я вообще молчу. Так что, именно те умения, полученные в гражданском стрелковом клубе, мне и помогли не психануть при нападении тыманцев на хутор, а не служба в армии. Зато именно солдатские навыки сейчас пригодились для молниеносного облачения себя в сымпровизированное боевое обмундирование, которое я сам себе подобрал из того, что было под рукой. Итог в том, что и те, и другие навыки не были лишними в этом мире, в отличие от моего настоящего, скучного и однообразного.

Воспоминания — это все хорошо, но сейчас некогда. Нужно начинать обустраиваться. Мало ли, сколько мне придётся жить еще здесь, а кушать, как говорится, хочется всегда.

Тело, как и предполагалось, нещадно ныло от вчерашней поездки. Вышел во двор, утро еще не успело настать, а прислуга и разнорабочие уже во всю хлопотали по хозяйству. Кто носил воду на кухню, для приготовления завтрака, кто занимался скотом на подворье. В хозяйском доме тоже работа кипела и как ни странно, но Виктор с супругой также были на ногах. Хозяйка будила детишек и помогала им одеваться, затем отправила умываться. Няньки, активно содействовали и тоже чем-то звенели, шумели, носили тюки с бельем, скорее всего на стирку, и все в таком духе. Двумя словами — жизнь кипела. Я вошел в главный дом без стука, в распахнутые настежь двери. Спросил у пробегающей мимо хозяйки, не помешаю ли я своим присутствием, и что хотел перед уходом поговорить с Виктором. Она мило улыбнулась и на ходу сказала: «Боже упаси, сидите, сколько хотите». Звали ее Екатериной: круглолицая, пышнотелая, но очень симпатичная женщина. Было видно, что не молодая, но ухожена, с приятным розовым отливом щек и бархатным голосом. Судя по скорости ее передвижения и сноровистости в управлении ребятишками, она явно не боялась работы, даже наоборот, была очень трудолюбивой и исполнительной. Это шло в рознь, с моим пониманием типичного поведения зажиточных людей, которые делали все, чтобы лишний раз не пошевелить и мизинцем левой ноги, дабы не перенапрячься. Но так было в моём мире, а в этом всё иначе, правильнее, что ли. Так за своими размышлениями не заметил, как спустился Виктор и подошёл ко мне.

— Не думал, что так рано встанешь Камиль. После такого изнурительного и опасного путешествия, думал, проспишь как минимум сутки.

— Спасибо за приют, но спать некогда, нужно обустраивать свою жизнь на новом месте, как минимум на первое время. Я здесь тоже по делам, как и Глеб, но скорее на подхвате, и когда понадобится моя помощь, пока не известно.

— Понимаю и одобряю. Желание ни от кого не зависеть — признак мужчины, так и должно быть. И хотел еще сказать, что в благодарность за твою помощь и спасение моего племянника, хочу и тебе отплатить, чем смогу.

— Что именно Вы имеете в виду? — немного удивившись, спросил я.

— Есть у меня один хороший знакомый, он работает на городском рынке, занимается продажей оружия и всего с ним связанного, спроси его на счет работы и не забудь сказать, что ты от меня. Он мне обязан кое-чем, так что не откажет и куда-нибудь, да пристроит. Зовут его Фёдор, а лавка называется «Сталь и порох».

— Что ж, спасибо за заботу. Я как раз собирался посетить рынок и в частности оружейную лавку. Хочу продать немного своих игрушек, выручить денег на первое время.

— Вот и славно, а заодно можешь его поспрашивать на счет проживания. Сам понимаешь на рынке все друг друга знают, так что помогут и с этим, обязательно, было бы чем платить. А раз ты собираешься обзавестись барышом, то там найдётся много людей, желающих у тебя его на что-нибудь выменять. — Усмехнулся Виктор и похлопал меня по плечу.

Затем он попрощался и ушёл по своим заботам. Я предполагаю, он направился на хутор, попытаться опередить сыщиков и спасти хоть часть имущества покойного брата от мародёрства служивых. Мне были не понятны опасения Виктора, хотя и здесь могут быть свои проходимцы. Я же нашел в доме Илью, хотел попрощаться и с ним. Застал его в столовой, где меня, не церемонясь, усадили за стол и от души накормили завтраком. Кормили кашей, наверно пшеничной, но с изрядным количеством масла и рубленым мясом вперемешку. Вкуснее этой каши мне еще не приходилось пробовать. Ирина благодарила меня за помощь и сопровождение Ильи, на что я лишь улыбнулся в ответ.

Так, поблагодарив хозяйку за завтрак и со всеми распрощавшись, вышел во двор и направился к конюшне. Встретил там молодого конюха и попросил его помочь мне запрячь мою лошадь. Он доброжелательно откликнулся на мою просьбу и сноровисто начал ее пеленать в сбрую. Я стоял рядом, наблюдая за ним и запоминая каждое движение. Вскоре, мне самому придется это делать, поэтому не лишним было бы и научиться.

После того, как конюх закончил, я мысленно поморщился, от предстоящего мне выпада. Седлать лошадей я по-прежнему не научился, а поэтому попросил сбегать конюха в дом и со всеми вместо меня попрощаться, чтобы он не видел моего позора. Он, покорно кивая, сноровисто удалился, а я попробовал забраться на кобылу. Не хочу вдаваться в подробности, но моя очередная попытка не увенчалась успехом. Хотя, положа руку на сердце, в этот раз я даже не смог на нее взобраться, так сильно у меня болели все мышцы.

Оставив тщетные попытки освоить конный транспорт, на другие времена, я дождался возвращения конюха и изъявил свое желание оставить на денек свою лошадь у него в конюшне, объяснив это, своим желанием прогуляться пешком. Он улыбнулся и сказал, что накормит ее и будет к ней обращаться как к хозяйской. Я поблагодарил его и направился в город в сторону базара.

По дороге рассматривал все вокруг и не мог поверить, что я и в правду нахожусь в этом поистине удивительном городе. Он был словно срисован с книжек о древнерусских городах, которыми я взахлеб зачитывался в детстве. Здесь было очень уютно, и по меркам моего мира, тихо. А звуки, производимые местными жителями, снующими кто — куда на телегах, лошадях и просто пешком, звон из кузниц, стук и плотницких и столярных мастерских, разговоры, смех резвящихся детишек и много других даже не различимых, были скорее музыкой, чем шумом. Эти звуки были приятны моему сердцу, как бальзам для души. Наслаждаясь свежайшим воздухом, всевозможными запахами, начиная от лошадиного навоза и заканчивая ароматами свежей выпечки, добрался до рынка. Все эти впечатления сводили меня с ума, оставляя отпечаток невероятного спокойствия и умиротворения. Как было это не странно, но я чувствовал себя, как у себя дома и это было очень приятно.

По приходе на рынок, не спеша и осматривая все вокруг, пошел искать лавку Фёдора. Базар был огромен и разношёрстен. Угадывалось чёткое разделения по видам продаваемых товаров и заодно разделение между торговцами и ремесленниками, которые тоже имели свои ряды не меньшей площади от всего рынка. Разбавлено было все забегаловками и харчевнями, что тоже было типично для такого места и очень удачно вписывалось в общую концепцию. Прогуливался, вежливо улыбался, отказываясь от навязчиво предлагаемого мне товара и от слишком настойчивых торгашей. Вслушивался в разговоры и в пение птиц, что кружили над головой, которые мотались от одной крыши дома к другой. Внюхивался, опять же, в сногсшибательные запахи, источаемые всевозможными вкусностями и деликатесами. Тут можно было купить абсолютно все.