Гений
Шрифт:
Команды близлежащих кораблей, расслышавшие слова оратора, вспыхнули гневом.
— Слышите, ребята? — закричал Алкивиад громовым голосом. — Я выиграл для них войну, а они хотят напоить меня цикутой. Вы выиграли для них войну, а они хотят забрать у вас копья и панцири. И мы им это позволим?
— Не–е-ет! — раздался дружный рев всего флота — по крайней мере, на тех кораблях, до которых дошел голос Алкивиада. К реву присоединились и большинство гребцов с командирами на транспорте Сократа. И даже многие гоплиты в трюме.
— Слышите? — обратился Алкивиад к команде «Саламинии», когда волна негодования
Будучи государственной триерой полиса, «Саламиния», естественно, обладала отменной командой. Ее гребцы с правой стороны налегли на весла, как обычно, в то время как гребцы с левой стороны принялись грести в противоположную сторону. Галера ловко развернулась. Следует также заметить, что ее корпус был сухим, ибо она проводила большую часть времени на земле. Таким образом, она была легче и быстрее, нежели корабли возглавляемого Алкивиадом флота, изрядно поплававшие на своем веку. «Саламиния» помчалась назад в Пирей.
За ней последовали триеры флота. За ними последовали транспорты, пусть и чуть медленней. Обнаженный моряк толкнул Сократа локтем в бок:
— Что думаешь, старик? Будем прорываться с боем?
— У меня есть мнения об очень многих вещах, — ответил Сократ. — Надеюсь, некоторые из них соответствуют истине. Однако в данном случае я не выскажу никакого мнения. Развитие событий даст ответ само по себе.
— И ты тоже не знаешь, да? — пожал плечами моряк. — Ну что ж, скоро узнаем, во что мы вляпались.
— По–моему, я именно это и сказал, — недовольно заметил Сократ. Но моряк его больше не слушал.
* * *
Ни одна из триер не вышла из Пирея, дабы противостоять флоту. Более того, афинская гавань казалось заброшенной — большинство моряков, грузчиков и прибрежных зевак куда-то подевались. На берегу, однако, находился глашатай, который залез на причал и закричал громовым голосом:
— Пусть знает каждый, кто пройдет через этот порт с оружием, что его сочтут предателем против афинского города и народа!
— Мы и есть афинский город и народ! — закричал в ответ Алкивиад, и весь флот зашумел в его поддержку. — Мы совершили великие деяния! Мы совершим и больше того! — И снова воины с моряками поддержали его криками.
И снова давешний моряк заговорил с Сократом.
— Разве ты не вооружишься? — спросил он. — Ведь таков был приказ.
— Я сделаю то, что покажется мне правильным, — ответил Сократ, в ответ на что его собеседник лишь почесал в затылке.
Сократ спустился в трюм. Там гоплиты, кряхтя, влезали в снаряжение, задевая товарищей локтями и коленями, а также ругаясь, когда товарищи задевали их. Он протолкнулся через вооружавщихся пехотинцев к своему кожаному мешку.
— Давай–давай! — сказал ему кто-то, чей голос дрожал от возбуждения. — Быстрей! Давно пора разогнать этот притон мерзких геминидов!
— Действительно пора? — сказал Сократ. — Они и впрямь такие мерзкие? Откуда ты знаешь?
Гоплит уставился на него так, как если бы Сократ произнес эти слова по–персидски. Вслед за этим воин поправил на поясе ножны и проверил правой рукой, успеет ли он обнажить меч, если в этом будет нужда.
Наверху на палубе веслокомандующий скомандовал:
«Уоп!», и гребцы перестали двигать веслами. Кто-то сказал:— Никто не пришел помочь нам пришвартоваться. Ну и пусть их раздерут Эриннии! Сами справимся.
Один из моряков выскочил на берег. Другие моряки бросили ему канаты, которые упали на причал. Он привязал транспорт покрепче.
В следующее мгновение был спущен трап. На палубе закричал командир:
— Всем гоплитам выгружаться! Сойти с причала и построиться на суше!
Воины, почти все как один готовые к сражению, с радостным криком повиновались, толпой двинувшись по направлению к корме, чтобы достичь трапа. С мешком через плечо вернулся на афинскую землю и Сократ.
Этот транспорт был не первым, достигшим берега. Командиры в красных плащах уже орали на берегу:
— Построиться в фалангу! У нас еще полно работы, и мы ее сделаем как надо, клянусь Зевсом!
Боевой порядок только начал формироваться, но Сократ уже двинулся на север, по направлению к Афинам. Один.
— Эй, ты! — закричал командир. — Куда это ты собрался?
Сократ на мгновение остановился.
— Домой, — ответил он спокойно.
— Что–о? О чем это ты говоришь? Нам еще предстоит драться, — сказал командир.
Сократ покачал головой:
— Нет. Когда афинянин дерется с афинянином, кто может сказать, чье дело правое, а чье неправое? Не желая творить неправду или же пострадать от оной, я пойду домой. Прощай. — Отвесив вежливый поклон, он зашагал снова.
Судя по стуку приближавшихся сандалий, командир пошел за ним вслед. Догнав Сократа, он схватил его за руку:
— Так делать нельзя!
— О нет, можно. И я сделаю именно так. — Сократ стряхнул руку командира со своей. Командир схватил его снова — после чего неожиданно заметил, что сидит в пыли. Сократ же продолжал шагать.
— Ты об этом пожалеешь! — закричал командир ему вслед, медленно поднимаясь на ноги. — Вот погоди, узнает об этом Алкивиад!
— Никто не заставит меня пожалеть о правильном поступке, — сказал Сократ. Шагая с удобной для себя скоростью, повинуясь своей собственной воле, он продолжал движение к городу.
Он шел между Длинных Стен, по–прежнему в одиночку, когда сзади послышался шум копыт и ритмический грохот тысяч маршировавших ног. Он сошел с дороги, но продолжал идти. Мимо проехал на лошади Алкивиад в своем пурпурном хитоне. Заметив взгляд Сократа, он улыбнулся и помахал рукой. Сократ снова опустил голову.
Наконец всадники во главе с Алкивиадом проехали. За ними последовали гоплиты и пелтасты. А за ними — огромная топла гребцов без какого бы то ни было снаряжения, вооруженных ножами и всем, чем попало. Они также шли в боевом темпе, и вскоре оставили Сократа далеко позади. Впрочем, он все равно продолжал идти, пусть и не спеша.
* * *
— Тиран! — кричали на Алкивиада с афинских стен. — Богохульник, надругавшийся над святыми тайнами! Гермокрушитель!
— Я доверил решение своей судьбы богам, — ответил им Алкивиад, заодно рассказывая свою историю тем, кто о ней не слышал. — Я молился им, дабы они сокрушили меня, если я был виновен, и одарили меня триумфом, если я виновен не был. Я остался жив. Я достиг триумфа. Боги истину знают. Знаете ли ее вы, афиняне? — Он повысил голос: — Никий!