Fly
Шрифт:
– Ну, ребята, насилу я вас разыскал. Через пять часов, как обычно по расписанию, за вами прибудет парочка автобусов, координаты уже переданы… А где, - он огляделся по сторонам, - ваш собственный транспорт?
Один из ближайших к нему сероликих прокашлялся и надтреснуто сказал:
– Бросили, знаете ли, молодой человек. Решили, что на радаре грузовики слишком уж хорошо заметны.
– Зрело, - пилот одобрительно кивнул, - а вот не скажете ли вы мне, кто из вас будет господин Дуайв Фейн Грайне?
– А что такое?
Вопрос задал некто, держащийся чуть позади, и рысьи глаза пилота тут же узнали необходимого ему человека, хотя тот, надо сказать, очень отличался сейчас от своего изображения
– А дело в том, что всем нам, разведчикам, высланным впереди транспортных машин, дан приказ вывезти в первую очередь вас с этой, - как ее?
– вашей штуковиной…
– Ну?
– Выкрикнул кто- то с левого фланга, выдвигаясь и оборачиваясь ко всем остальным, - что я вам говорил?! Им важна только эта железяка!!!
– Голос говорившего сорвался на визг.
– А получив ее, они спокойненько оставят нас всех подыхать здесь, сославшись на непредвиденные обстоятельства! Нет, прямо все по сценарию! Нет, как, прям, по-писаному! Без единого прям отступления! Знаешь, друг, - поищи-ка дураков в другом месте! Хочешь - дожидайся вместе с нами своих мифических автобусов, хочешь - уматывай сейчас… Но только без вашей драгоценной железяки.
Чтобы обрести необходимый тон, Дубтах вызвал в памяти незабвенный образ авиабазы в Хальке-Хьенни.
– Вы закончили? Хорошо… Так вот, ежели бы вы знали, сколько людей участвует в спасении такого сокровища, как вы, и не в шутку при этом рискует, сколько денег уже затрачено, тратится каждую секунду и будет затрачено еще… Вы бы все-таки, при всем очевидном отсутствии у вас совести, заткнулись бы. Хотя бы из осторожности… А когда вас вытащат, я вас непременно найду и набью вашей милости морду. Торжественно клянусь! И молись, чтобы при эвакуации не пострадал ни один пилот, ты слышишь, шкура? Идемте, господин Грайне…
Тот, кашлянув, покачал головой:
– Нет, простите, но этот вариант для меня совершенно неприемлем… Если это необходимо, то возьмите устройство, а я - со всеми…
– Ну что ж… Оч-чень благородно, а возможности доставить вас силой у меня, к сожалению, нет… Вот только вы позабыли, что я солдат и за невыполнение приказа попросту попаду под трибунал.
– Хорошо, а почему вы отказываетесь дождаться транспортных машин с нами вместе?
– И оставить их без разведки и дополнительной защиты?!! Да вы знаете, что сейчас творится?! Гляньте сами, - я сел с ракетами на подвеске!!! На такой площадке… Короче, - чем дольше я вас уговариваю, тем меньше шансов остается буквально у всех, учтите это.
– Иди, Фейн, парень прав…
– Я…
– Ид-ди! Твое дело слушаться, а не героя из себя корчить!
Грайне вздохнул:
– Хорошо. Идемте.
"Каднецар" представлял из себя три обтянутых противопылевыми кожухами ящика с разъемами, прикрытыми защитными колпачками, и связку кабелей разного цвета. Из одного ящика торчали какие-то зловеще блестевшие сочленения, а так - прибор как прибор, ничего особенного. Грайне подошел к одному из ящиков и, чем-то щелкнув, извлек из него темный стеклянный шарик около трех сантиметров в диаметре:
– Собственно, - это все, что необходимо увезти. Это…
Летчик предостерегающе поднял руку:
– Это какой- то носитель информации. Я вовсе не желаю знать никаких вредных для здоровья технических подробностей.
А вот интересно, - когда он успел стать таким лицедеем? Откуда взялась эта манера непременно, без особой даже нужды кого- то из себя изображать? И еще, по мере возможности, валять дурака по ходу достаточно серьезных и небезобидных дел?
– Да, да… А остальное лучше было бы того… Как можно основательнее…
– Понял. А вот вы не поверите, доктор, - при всех своих
чудо- ракетах я мог бы испытывать в данном случае некоторые затруднения…– А стрельнуть прямо так, с земли, вы не можете?
– Совершенно исключено. Кроме того, - вы когда- нибудь видели, какие разрывы дают ЭТИ ракеты? Существуют, конечно, и послабее, но как раз их у меня и нет. Да и накладно, надо сказать… Ладно, я тут позаимствовал у техников два пакета термогеновых свечей… Вы бы лучше отвернулись…
Дубтах замкнул источник питания, опять-таки снятый с аварийного радиомаяка, и конец одной свечи, чуть выдвинутой из общего пакета, засветился яростным сине-фиолетовым светом. Пилот поспешно отвернулся и, подхватив под руку геофизика, направился к одиноко стоящему в стороне самолету. Под ослепительно сияющим солнцем горной пустыни сходство "Ночного Дождя" со зловещей тенью, выемкой в теле мира, было особенно заметно.
– Значит так, - проговорил Дубтах, помогая пассажиру облачиться в высотные доспехи и напяливая на него шлем, - забрало защелкивается следующим образом… Как видите, - ничего сложного. Повторите… Да, кстати, - вы успели позавтракать?
– Да так, кое-что… Сухомятка, сами понимаете…
– Очень жаль, - задумчиво сказал Дубтах, - тогда знаете, что? Не закрывайте пока забрало. Далее: машина устроена таким образом, что вы вдруг, без всякой катапульты можете оказаться в чистом небе…
– Ничего себе!
– Уверяю вас, что для этого могут быть только САМЫЕ веские основания. Так вот, в этом случае, при условии достаточной высоты парашют раскроется сам. При условии высоты недостаточной вы через полсекунды под углом в пятнадцать градусов и на скорости восемьсот метров в секунду входите в скальный грунт или воду, что при данных обстоятельствах безразлично, потому что времени на переживания не останется вообще… Ваше переговорное устройство работает только на "прием", потому что забыть я про вас не забуду ни в коем случае, а никакие ваши слова во время поле та на пользу делу пойти не могут: плохо - так тому и быть, умираете - так тому и быть…
Принайтовав пассажира в туалете способом, тщательно обдуманным заранее, он добавил:
– Клянусь, что никому не скажу, каким именно классом вы летели…
Дубтах укрепил под самолетом сбрасываемую штангу с ТТС и еще раз посочувствовал пассажиру. Такого рода взлет с пересеченной местности требовал особой сосредоточенности. Ток. Компенсирующие поверхности (черт, наличие подвески чувствуется!). Двигатель на холостой ход. Запал ТТС. И только почувствовав, что яростное пламя почти скомпенсировало вес самолета и задрало его нос, он дал тягу своему почти безинерционному двигателю. Со стороны это выглядело так, будто самолет, вдруг подброшенный неким взрывом, вдруг задрал нос и разом прыгнул в воздух. С неприличной поспешностью убирая шасси и сбрасывая штангу с ТТС, который с прежней своей идиотской старательностью продолжал работать, Дубтах молился о том, чтобы заверения специалистов оказались бы правдой, и выхлоп ТТС не повредил бы композитных покрышек шасси. Два комплекта термогеновых свечей, даром что списанных, вполне разгорелись: светящий ослепительным фиолетовым светом брусок ревел, как бешеный бык, гнал вокруг себя ровную, перемешанную с пылью волну раскаленного воздуха и, медленно уменьшаясь, погружался в самый верхний из стоящих один на одном блоков "Каднецара". Смотреть на горящую режущим глаза блеском, излучающую массу жесткого ультрафиолета пачку было совершенно невозможно и небезопасно, в пятидесяти шагах чувствовался ровный, жесткий, иссушающий кожу жар, а в тридцати шагах от него начинали, потрескивая, сворачиваться волосы на голове. Минут через семь твердый огонь стал меркнуть и погас совершенно, оставив на своем месте до бела раскаленное, пузырящееся озерцо из сплава металла - с камнем.