Fly
Шрифт:
Провокация удалась, на уроках у доктора М`Фузы он с большим и рациональным вниманием следил за Опасным, и теперь как собственный организм - чувствовал, что для того во сто раз хлеще любой площадной брани придется этакая издевочка, произнесенная менторским тоном, а еще - он почти ПРОВИДЕЛ, как будет себя вести Гимлах, если его заботливо привести в состояние неконтролируемой ярости. Таким образом, когда Опасный прыгнул и даже еще до мига начала прыжка, пакет провизии (если отнести к таковой и бутылку) начал свое маятникообразное движение снизу - вверх и вперед, угодив прямо в бешено-перекошеную рожу зависшего в "фазном" прыжке Гимлаха. За сим последовал шаг в сторону,
– А ты поостынь пока, поуспокойся, - заботливо проговорил Дубтах, - а если выпил лишнего, так иди и поспи малость.
Тот - молчал, очень сильно напоминая пойманного на воровстве кота, которого уже взяли за шиворот, а бить еще не начали, и только безуспешно пытался втянуть безостановочно текущие слюни.
– Ты пойми, любая твоя идиотская выходка, - можешь считать свою карьеру законченной навсегда, но зато враз… Ты это, - головой кивни, когда успокоишься… Тот - кивнул, показав тем самым, что не является совсем уж окончательным идиотом, и уже через несколько секунд стоял перед Дубтахом, массируя шею и до белизны раздувая в ярости ноздри.
– А тебя-то, тебя-то, - знаешь, как называют? Подкидыш!!!
– Слыхал, - Дубтах пожал плечами, - только не понял, - что с того-то?
– А то! Мы не любим всяких там умников, неизвестно из какой задницы выползших, так что смо-отри…
– Стоп! Скажи сначала, - кто это "мы"? Сказать, чтобы тебя кто- нибудь любил очень уж страстно, даже из твоих сотоварищей, - тоже нельзя. Тебя, наверное, не любила даже мама… И ее трудно в этом обвинить, - а за что тебя любить- то?
Похоже, он опять угодил в чувствительное местечко, потому что выслушав добродушные, дружелюбные речи Дубтаха, Опасный аж побелел, но все - таки сумел сдержаться:
– Ладно, умник! До свидания, и не думай, что тебе все это так сойдет.
– Учту. Спасибо, конечно, за предупреждение, но я от тебя и раньше ничего, кроме пакостей, не ждал…
– Л- ладно! Языком-то ты мастак орудовать…
– Да. И пакетом с ветчиной, как видишь, тоже. А тут у меня есть знакомый, который даже языком - не очень-то… А знаешь, почему я тебе не угрожаю? Потому как бешеную животину не так уж нужно убивать, она сама сдохнет. И знаешь, отчего?
Тут он сделал эффектную паузу, нарочито помаргивая, и собеседник его не выдержал:
– Ну?
– Да от бешенства же! От него же никто еще не выздоровел!
Тот еще с пол-минуты глядел в ясные, наивные глаза Людвига- Подкидыша, а потом резко развернулся и вышел, гулко хлопнув дверью.
И тогда Дубтах повернулся к несколько растрепанной, но не сказать, чтобы очень уж растерзанной девице:
– Ну-ну, - хватит хлюпать носом, - проговорил он, с грохотом сметая на пол целую груду самых неожиданных предметов, возлежавших на какой- то скамейке-лавочке, некогда спроектированной под казенного заказчика, - и вставайте с пола! Нечего тут это… "В позе прекрасно- бессильной…"
Девица медленно поднялась, одернула юбку, вытерла зареванную физиономию, тщательно высморкалась и, привалившись к стене, зарыдала.
– Молодая госпожа, уж если вы категорически отказываетесь прекратить рыдания, то должен вам заметить, что плакать сидя - ку- уда удобней!
Разумеется, она тут же прекратила рев и бросила на него достаточно -
злобный взгляд:– А потом вы полезете ко мне под юбку, но не как захватчик по праву силы, но - как благородный защитник, дабы п-получить заслуженную н-награду! Извечная мужская парочка: Злодей и П- паладин, и оба добиваются одного и того же, и оба, вообще говоря, одинаковы! Так чего тогда ждете?!! Чтобы я б-бросилась вам на грудь, а вы бы ровно три минуты гладили бы меня по головке, прежде чем взяться уже за мою грудь? Гос-споди, - усевшись, наконец, она сжала виски ладонями, - гос-споди, как же я всех вас ненавижу!
Надо сказать, что определенный резон в ее словах был, и часть высказанных ею предположений совпадала с приблизительным сценарием действий Дубтаха. Но, раз так… И он профессионально поднял брови домиком, окатив ее холодным, как змея по весне, изучающим взглядом:
– Уверяю вас, что тут вы ошибаетесь: нет ничего более нелепого, чем ждать от меня жалости, утешения, сердечной теплоты, и этого, - как его?
– а, дружеского участия. Даже напоказ. Кстати, - не обольщайтесь, что вы так уж оригинальны, поскольку ваша реакция на мое вмешательство как раз весьма типична. Это - одна из причин, по которым я никогда в подобных случаях не вмешиваюсь. Поэтому не знаю, что заставило меня сегодня изменить привычкам, но результат, как всегда, плачевный…
– У меня от всех вас страшно болит голова. Умоляю - уйдите!
– Это с какой же стати?
– Удивился Дубтах.
– Честное слово, - вы мне совершенно не мешаете.
И на секунду они встретились глазами, но с этим у него все было в порядке, и не всяким там негодующим незнакомкам было играть с ним в гляделки.
– Тогда уйду я!
– Не смею вас задерживать. Тем более, что прямое действие конституции Конфедерации было восстановлено в год моего рождения. Это как-то обязывает соответствовать.
Она поднялась, с хорошо замаскированной неуверенностью направляясь к двери, и Дубтаху пришлось обращаться к ее спине:
– Хотите - цитату из "Биологии Млекопитающих" Дрогановича?
– Что?
– Ничего-о… Звучит примерно так: "Пятнистая гиена, будучи отогнана от туши более сильным хищником, тем не менее никогда не уходит от нее далеко и находится поблизости."
– Это вы к чему?
– К тому, что зоологи разбираются в повадках гиен. Дальше они пишут, что гиенам, как правило, удается э-э-э… Дождаться.
– Но вам-то почему не уйти?
– Да с какой же стати-то? Я собираюсь выпить и закусить, а для этой цели это место подходит не хуже никакого другого.
И с этими словами он действительно начал выкладывать припасы из своего героического пакета, с чуть модернистской эстетикой раскладывая их на лавочке- скамеечке. И, выпив пол стаканчика, он промямлил набитым ртом:
– Заметьте! Вы меня так запугали, что я даже не предлагаю вам выпить из одной лишь боязни, что это будет неправильно понято. Но я все- таки не буду против, если вы что- нибудь на нервной почве съедите…
XVI
– Слушайте, Людвиг, - а вы страшный человек! Вы - тип убежденного, законченного демагога, и я не могу понять даже, кто вы по профессии…
– Биохимик и системотехник, - поклонился Дубтах. Слова ее, несмотря на враждебный смысл, враждебными все-таки уже не были, и вообще она и подуспокоилась, и слегка раскраснелась после некой толики водки, - ну и, разумеется, - демагог… Короче - продукт нашей до отвращения демократической системы… Видите ли, мне страшно неудобно разговаривать с человеком, не зная о нем ничего, даже имени.