Ферма
Шрифт:
Меня это разозлило.
— У вас, видимо, много свободного времени? Заняться нечем? — холодно рассматривая их довольные лица, сухо произнес я.
— Нет-нет, мы с Жоржем уже уходим, — удивленно отозвалась Марина.
Кивнул, с раздражением рассматривая как, раскланиваясь и явно веселясь, вслед за доктором уходит однорукий.
Я повернулся к улыбающейся Ивете и сухо приказал:
— А ты, иди за мной!
Ивета
Я уходила
Чего я ожидала? Извинений от упыря? Самой не смешно?
Молча следуя за Георгом, вышла из подвала. Но видимо резкого тона и прочего крика ему показалось мало и, остановившись у лестницы, хозяин в гневе навис надо мной.
— Твоя шутка мне абсолютно не понравилась.
— Шутка? О чем? — Я на миг растерялась, пока не вспомнила о моем ответе Жоржу. Стало очень неловко, что я вообще затронула эту тему. Кто меня за язык дернул пошутить об этом?! Я ведь ему Жоржа почти посватала…
— Ах, насчет женитьбы… Простите, это действительно была просто глупая шутка. Очень глупая, — извинилась я, опуская взгляд.
— Ты понимаешь, что сильно меня оскорбила? — Все еще не унимался он.
И вдруг, даже понимая, что это неправильно, я разозлилась и, дерзко взглянув на него, внешне вежливо отозвалась:
— Понимаю, простите, но вы сами как-то сказали такое вашему знакомому, фермеру Гансу.
— Ты не поняла, зачем я это сказал? — Георг окончательно разозлился. — Одно дело ляпнуть подобное, чтобы спасти двух олухов, другое — намерено оскорбить!
— Я уже извинилась за неуместную шутку, я никого оскорбить не хотела, — повысила голос я. И сейчас чувствовала, что он сдерживается, чтобы не сказать мне что-то вроде: «Ты спасла меня и решила, что теперь можешь вести себя как угодно?» Или что-то в этом роде.
В общем, он нечто подобное и высказал, причем довольно насмешливо и зло:
— Какая ты стала дерзкая! Ты такой наглой не была, когда появилась здесь из питомника.
Не знаю почему, но от упрека Георга вдруг стало очень больно, словно меня ударили кулаком под дых. За жизнь я слышала разное, в большинстве своем гневное, презрительное и грязное, но отчего вдруг из-за этих слов защемило в груди и выступили слезы? Я быстро опустила голову, чтобы в сумерках коридора никто этого не заметил.
Когда насчет питомника отзывался Резар, меня это даже не задело. И я не могла понять почему. Я ведь на самом деле не думала, что Георг мне что-то должен, и не считала, что спасла его. Чуть помогла — возможно, но даже близко не считала, что свершила «великое спасение».
— Да, я такой не была. — Все еще не понимая, отчего мне так больно, как можно спокойнее отозвалась я. Георг открыл рот, чтобы сказать что-то еще едкое, но сдержался.
— Все. Иди к себе. — Холодно приказал он, разворачиваясь и уходя вверх по лестнице.
Я поклонилась и медленно вернулась к себе.
Завтра у меня занятия с детьми. Я собрала карандаши и бумагу, сложила все на столе и, завершив сборы, плюхнулась на кровать, раздумывая, что дальше делать.
Прежде всего, надо пойти к Жоржу.
Меня не интересовало, что он скажет, и как будет
дурачиться дальше, зато очень хотелось это сделать кое-кому поперек. И неважно, что я осознавала как это глупо и нелепо, но душа требовала действий. Так что едва стемнело, громко захлопнув дверь и, громко топая, вышла и спустилась вниз к двери в подвалы.Жорж уже находился там. И не просто так, а притащив себе два стула и подушку. На один сел сам на другой положил ноги, а установленная между стулом и стеной, подушка служила ему изголовьем. Уложив руку на груди, он мирно дремал.
Представляю, как разозлился бы Георг, если бы обнаружил это чудо спящим здесь.
Я негромко хмыкнула.
— Привет тебе, счастливчик! Ты неплохо устроился, даже будить жалко, — весело произнесла я, не скрывая радости от встречи.
Жорж приоткрыл один глаз и довольным тоном отозвался:
— Ну так... Ты ключ от двери с собой захватила?
Я растеряно покачала головой:
— Нет, мне ведь в подвалы нельзя. А зачем тебе ключ?
— Стулом с тобой поделиться, ну, или тебя к себе в темноту заманить. — Ухмыльнувшись, Жорж встал и переставил свою конструкцию в моем направлении, чтобы сидеть лицом ко мне. Только теперь подушка не держалась позади, больше мешая, чем поддерживая.
Наблюдая, как забавно он устраивается на стуле, воюя с подушкой, я весело отозвалась:
— А, спасибо за стул. Точнее, за намеренье им поделиться. — Я осталась стоять перед ним.
— Не за что… — Бой с упрямой подушкой, не желавшей торчать под нужным углом, кончился тем, что он просто скинул ее на пол. Завершив этим обустройство, довольный Жорж вновь расположился на своих стульях, закинув руку за голову, нахально посмотрел на меня, оценивая произведенный эффект насмешливым взглядом…
На это я с улыбкой отозвалась:
— Ты как этот… темный властелин на троне. — Но решив, что он не поймет о чем я, пояснила:
— Это в книгах так главных злодеев называют. Теперь тебе только толпы пресмыкающихся слуг вокруг не хватает.
— Хорошо сказано… — отчего-то развеселился Жорж. — Темный властелин… Мне нравится!
Я боком прислонилась к стене, так стоять было легче, но не так чтобы очень удобно. Жорж нагнулся и кинул несчастную подушку мне. Пока я с ней возилась, протаскивая к себе через железные прутья двери, он заинтересовано спросил:
— А что? Пошла бы ты ко мне служить, если бы я был темным властелином? А? Слуг я тебе найму…
— Слуги нужны тебе, а не мне. Как пишут в книгах, какой бы крутой король не был, его играет свита. А без подданных он и вовсе никто, так что списывать удачу и власть на личные достижения короля или властелина, хоть темного хоть светлого, нельзя, — кряхтя от усилия протащить подушку, с трудом отозвалась я. — Нет, конечно. Не пошла бы.
Я хмыкнула. Мне бы пока научиться со светлым властелином ладить, чтобы тот так часто на меня не орал.
— А если это тебе выгодно? — весело продолжал Жорж. — Ну, наряды там, достаток, хорошая еда, удобства, почет, власть и все прочее? Представь, что темный тебя раз, и подкупил, а?