Феодал
Шрифт:
Нобу вошёл в раж и отбил прямой рубящий удар Драйзера рукояткой, уведя лезвие в сторону. Это было настолько технично и быстро сделано, что немец на секунду растерялся на контратаке Нобу. Он выгнулся дугой, чтобы уклониться и впервые его стойка сделалась шаткой. Этого игольного ушка в обороне оказалось достаточно для прозревшего японца, и он лёгким движением ноги сделал подсечку.
К чести Драйзера, он тоже попытался огрызнуться и в падении метнул меч в Нобу, тот в последний момент увернулся и бой закончился — клинок смотрел в грудь мастеру.
«Вот она разница в целый ранг», —
— Спасибо за урок, — сжав руки по бокам, Нобу уважительно поклонился, — Вы большой мастер. Мне было приятно с вами сражаться.
— Мне тоже, Нобуёси, ты вполне готов для турнира, желаю тебе удачи, — улыбнулся немец и протянул руку, мужчины закончили поединок на дружеской ноте.
Надо ли говорить, как после такого все ратные люди отца стали смотреть на «бесполезного басурманина»? Впрочем, на этом я не хотел заканчивать нашу тренировку и кинул Нобу его настоящий клинок.
— Теперь со мной, — велел я ему.
Обычно японец нещадно меня гонял, и ещё ни разу не удавалось у него выиграть, но за последнее время у меня возникла одна теория, как его можно победить. Хотелось проверить в полубоевых условиях.
— Владимир Денисович, вы уверены, что следует так рисковать? — удивлённо спросил Драйзер, остальным тоже показалось это чересчур, но я стоял на своём.
— Уверен. Нобу, не бойся меня задеть. Бьeмся до первой крови.
Мой спутник знал про стяжень, так что даже грубые раны мы сможем зарастить. Главное — не отрубать конечности и следить за ударами по внутренним органам — там поможет только целитель.
Мы встали в круг. Говорившие наперебой ученики притихли. Я ловил на себе скептические взгляды — тут никто не гадал по поводу победителя. Им было скорее интересно, как наглый бастард проиграет. Я сделал себе пометку не ломать меч Нобуёси, потому что никаких денег не напасёшься, а хорошее оружие стоило дорого.
Клинок Аластора с каждым разом для меня становился всё понятней. Если я мысленно прикладываю определённый эмоционально окрашенный приказ, он слушался лучше и поддавался изменениям остроты, веса, а также магической защиты. Такое ощущение, что он жил своей жизнью и надо было найти к ней шифр.
Ранг «С» против ранга «А». Почти нереальная задача. Так как Нобуёси успел хорошо узнать меня на тренировках, рассусоливать он не стал и сразу перешёл в атаку. Отражать его жалящие удары было той ещё морокой, потому я бился на пределе своих физических возможностей.
Звон сошедшихся мечей отдавал по ушам, временами летели искры, мы кружили по тренировочной арене и внимательно следили за изменениями в мимике, за напряжением и расслаблением мышц, но в то же время старались держать сознание чистым. Это было не только фехтование на мечах, эта была битва, прежде всего в головах. И я её проигрывал.
Невооружённым глазом было видно, кто держит пальму первенства. Нобу игрался со мной как с котёнком, но с котёнком огрызающимся. Так просто я ему не собирался отдавать этот бой. Пусть собравшиеся знают — их будущий барон с характером. Мне было важно расшатать умы гридней, пробить трещину в монолитном скепсисе насчёт достойности моих притязаний.
Одна
только мысль, что я проиграю, заставляла остервенело отбиваться и искать лучший момент для атаки. Я готов был истощиться до последней капли, но постоять за себя. Когда отчаяние и силы дошли до предела, когда я почувствовал риск для своей жизни, меня словно отпустило.Давившие на мозг тиски контроля ослабились, дальнейшие движения тело осуществляло само. На летящий сверху удар я ответил не блоком и отступом, а сделал шаг вперёд, убрав плечо вбок от возможного повреждения. У меня не было времени на полноценный удар клинком, поэтому левый свободный кулак угодил в печень.
Нобу отреагировал мгновенно и оттеснил меня градом ударов, я чуть было не выронил меч, но тут японец пригнулся на одно колено от дошедшей, наконец, боли. По его лбу посыпались градины пота, а зубы сжались. Я набросился на него, не давая продохнуть. Задача была измотать и попытаться добить.
То, что сейчас произошло, было похоже на недавний эпизод с тевтонцами: на короткий промежуток времени меч управлял своим хозяином. Я словно получал от него знания… Нет, не так. Я дотягивался до верхней планки, перескакивал на следующий ранг, и это ощущение давало прилив сил.
Все мои попытки закончить сражение были отбиты. Нобу отдышался и больше со мной не игрался. Кажется, я задел его гордость за живое. Таким сосредоточенным и смертоносным ни разу ещё не видел его. Ну а мне пришлось туго, очень туго. Все мои робкие попытки перехватить инициативу он жёстко карал и подключил к атакам стремительное передвижение по арене.
Он не ходил — он перетекал как вода. Когда надо вытягивался и бил, а когда прилетал мой удар, изменял свою форму. Я потерял счёт времени, руки и ноги забились, глаза практически не моргали — я боялся проворонить эту толику секунды и получить укол.
Спасением стал свисток тренера Драйзера. Я остановился, весь мокрый от пота, рубашку в пору было выжимать. У Нобу же всего пару пятен на груди. Вот же монстр.
— Что такое? — спросил я немца, но увидел подбоченившуюся возле него Снежану.
— Тебя вызывает отец, срочно, — ответил мастер.
Я нахмурился, не понимая к чему это всё. Если надо, барон мог бы позвать меня на обед или ужин. С другой стороны, Черноярский-старший редко приглашал к себе в покои. Я поблагодарил Драйзера, вытерся на ходу и сменил рубаху на чистую.
Нобу, как тень, держался позади. В его задачу, без шуток, входила моя охрана. Каким бы искусным мечником ты ни был, а безопасность превыше всего. Приятно, когда тебя кто-то прикрывает.
«И спокойней».
Снежана не оглядывалась на меня и когда довела до дверей, так же молча ушла. Эта девка меня ненавидела и готова была подгадить в любой момент. Я зашёл внутрь, оставив Нобу в дверях, и застал сидевшего на рабочем месте отца. Он только что закончил подписывать какие-то бумаги. Несмотря на своё беспробудное пьянство, на нём лежали обязанности феодала, и приходилось иногда трудиться.
— Вызывали, батюшка?
— Да, иди сюда, мне нужно с тобой поговорить, — он встал и вышел из-за стола. — Ты ничего не хочешь мне рассказать?