Чтение онлайн

– Давайте перестанем говорить о камне, - закатил глаза Шейн. И обратился к Аэлэлю: - Лучше расскажи о том, как ты оказался здесь.

– Разве не очевидно?
– вернулся к бесстрастному тону эльф.
– Люди, осудившие нас, требовали долгосрочного изгнания. И судья исполнил их требования. Нас, алхимиков, заставили разделиться и поискать себе уединенные места для жизни. Я выбрал это. Люди обещали выпустить меня через девяносто лет, - он нахмурился, - а прошло уже сто восемнадцать. Впрочем, мне было все равно.

– Наверное, твоя история забылась, - предположила Сима.
– Человеческая жизнь коротка.

– Меня больше волнует другой вопрос, - подал голос Тинхарт.
– Как ты, черт

– Эльфы не нуждаются в воде и пище так, как люди, - пожал плечами Аэлэль.
– Хотя, если честно, я бы не отказался от пары бутербродов.

Тинхарт кивнул, с минуту подумал и принялся копаться в своей дорожной сумке.

– А кем были твои коллеги?
– тем временем поинтересовался Шейн.

– Трое людей и светлый эльф. Насколько я знаю, его имя - Риэль. Имена людей уже давно стерлись из моей памяти, - сокрушенно признался остроухий.
– Поэтому я не уверен, что запомнил имя эльфа правильно.

– Удивительно, как это он помнит свое, - пробормотала Лефранса.

Тинхарт, задумчиво хмурясь, протянул эльфу огромный кус хлеба, увенчанный не менее огромным кусом колбасы. Аэлэль благодарно кивнул, сунул амулет омутов в карман и вгрызся в "бутерброд".

Граф молчал. Сима и Лефранса что-то тихо обсуждали, а Шейн выглядел немного растерянным. Казалось, он додумался до чего-то, чего просто не могло быть, и теперь не мог поверить в свои выводы. Рассказ остроухого не впечатлил только Града, который, спустившись на пол, бесцельно слонялся по комнате.

Когда Аэлэль разделался с бутербродом, Тинхарт сказал:

– Что ж, я готов признать тебя свободным. По-моему, ты уже с лихвой поплатился за свою ошибку.

Шейн с ужасом уставился на друга.

– Ты что, с ума сошел? Ты представляешь, что он может натворить?!

– Представляю, - твердо ответил граф.
– А еще я представляю, как он медленно умрет в этих подземельях, и не хочу брать на себя вину.

Седой повелитель выглядел так, будто был готов наброситься на Тинхарта и разорвать его в клочья. Но граф смотрел на него спокойно, всем своим видом показывая, что ни одно действие Шейна его не испугает.

Аэлэль, не обратив никакого внимания на их теперь молчаливый спор, подошел к Тинхарту и протянул ему амулет. Круглый пепельный камень в квадратной черной оправе качнулся на серебряной цепочке. Граф осторожно взял его, и эльф, как в полусне, приблизился к коридору. С минуту он просто смотрел туда, как в колодец, а потом, пошатываясь, побрел прочь.

– Ты куда?
– окликнула его Лефранса.
– Там, наверное, уже стемнело. Трупы тебя сожрут, - прямолинейно сообщила она.

Аэлэль не остановился и ничего не ответил. Его худую фигуру поглотила темнота, только прощально сверкнули в отблесках свеч рыжеватые волосы.

– Отлично, Тинхарт, - поморщилась графиня.
– Ты не хотел, чтобы он сдох здесь, но почему-то не возражаешь против того, чтобы он сдох там.

– Я не думаю, что ему страшны трупы, - возразил повелитель.
– А вот нам лучше переждать ночь. У нас, конечно, есть Хастрайн, но я не хочу рисковать зря. Амулет мы нашли, значит, спешить некуда.

– Я не понимаю, - неожиданно сказала Сима, глядя в коридор так же, как до этого - Аэлэль.
– Если он так хотел уйти, почему не сделал этого раньше? В конце концов, дверь не запечатывали магией. У него были все шансы.

– И правда, не понимаешь, - усмехнулась Лефранса.
– В отличие от тех, кто осудил эльфа и вынес ему приговор. Какое остроухому дело до двери? Он может выломать ее без всякого труда. Я думаю, люди заставили его дать клятву оставаться здесь, пока за ним не придут. Он легко согласился, потому что был в отчаянии после неудачи. И теперь его время настало.

– Настало, -

***

Ночь в подземелье прошла удивительно спокойно. Несмотря на то, что трупы не могли сюда спуститься, Тинхарт избрал караульных, которыми почему-то оказались мы с Лефрансой, и со спокойной душой завалился спать.

Вампирша, недовольная тем, что какой-то там граф смеет ей приказывать, ушла на экскурсию в темницы. Я остался в комнате Аэлэля. Побродил у шкафов, порассматривал колбы и коробочки с порошками. Если не считать того, что эльф добровольно лишился свободы, он был очень богат. Половина травников Велиссии продала бы душу дьяволу за то, чтобы очутиться в этом подземелье. Но счастливчиком оказался я, и поэтому безо всяких зазрений совести спер и драконницу, и инсидиану, и сушеные листья "золотых цветов", и порошок шегреды. В общем, сумка оказалась набитой под завязку, а диплому, конспектам и отварам пришлось потесниться.

Ближе к середине ночи я заскучал, зажег зеленый магический огонек и пошел осматривать комнату, из которой Аэлэль вынес амулет. К моему удивлению, там оказался целый зал. Пришлось зажечь еще несколько огоньков и развесить их в разных местах. Зрелище получилось странное: жутковатые, очень агрессивные на вид кусочки пламени висели вдоль стеллажей, заваленных всякой дрянью. От этой дряни исходили сильные энергетические колебания, из-за которых огоньки вздрагивали, словно затронутые ветром.

Стеллажей не было только под одной стеной, и то потому, что она была щедро увешана оружием. Там были и мечи, и ятаганы, и короткие клинки, и топоры, и метательные ножи... Другой на моем месте рванул бы туда и набрал себе чего ни попадя, но я, закаленный визитами в лавку Оарна, спокойно бродил вдоль полок, заваленных артефактами. Их сила, смешиваясь и переплетаясь, вызывала во мне приятное волнение. Подумать только - можно в любой момент остановиться, закрыть глаза и пропустить эту силу через себя... Только вот я опять недоумевал, как же драконам удалось уничтожить Старое Герцогство, если под ним пряталось столько магии.

Артефакты были разными. Порой попадались кулоны, бусы или венцы, над которыми явно много работали, но чаще это были просто чайные ложки, маленькие ножи или куски ткани. В этих кусках я с опозданием узнал носовые платки и внутренне содрогнулся, представив, каково это: высморкаться в артефакт.

Некоторые предметы я брал в руки, подолгу рассматривал - сначала обычным зрением, а потом с помощью дара. Я видел переплетающиеся в них узоры заклинаний и читал их, словно открытую книгу. В ничего на первый взгляд не значащих вещах прятались мощные защитные, стихийные и атакующие заклятия. Их создавали разные существа, и каждое оставляло свой отпечаток. Перед моими глазами то и дело мелькали образы: молодой друид со смеющимися карими глазами, надменный лесной эльф, горец с невыразительными, но приятными чертами лица, человек из Башни, задумчиво грызущий перо... И от многих образов ощутимо веяло холодом. Артефакты, собранные в зале, сохранили в себе память о своих создателях, которые давным-давно умерли.

Я чувствовал все это, видел чужие лица и не мог остановиться. Мне казалось, что зал наполнился призраками, и они безразлично наблюдают за мной - обычным живым человеком, ворвавшимся в царство мертвых. Мой разум затерялся среди теней, магических узоров и силы, а глаза видели все - и в то же время не видели ничего.

Только вот вскоре в этот безупречный мир, от которого веяло и смертью, и жизнью, ворвался голос Лефрансы.

– Неплохое местечко, - сказала она, шагая к стене с оружием. Казалось, артефакты нисколько ее не интересуют.
– Уютненькое.