Чтение онлайн

– А я думала, он закрылся здесь добровольно, - удивилась Сима.

– Ты не ошиблась, - пожал плечами Шейн.
– Просто не видишь альтернативы.

Я решил, что сейчас самое время вмешаться, и сказал:

– Погоди. Ты с такой уверенностью говоришь о его чувствах, словно...

Я запнулся, заметив, с какой иронией смотрит на меня Лефранса. Вампирша знала, о чем я подумал, и неприкрыто злорадствовала.

– Додумался наконец?
– спросила она. Шейн бросил на нее недовольный взгляд, но девушку это ничуть не смутило. Впрочем, она не стала больше ничего говорить, хоть по ней и было видно, как ее забавляет моя тупость.

Вот

оно - объяснение той угрозе, которую я чувствовал, находясь рядом с седым повелителем. Мое подсознание знало, что этот человек может перерыть его, если только захочет. Только вот извещать меня об этом оно не посчитало нужным. И теперь вот я чувствовал себя дураком, слишком поздно вычислившим... телепата.

– Ты не совсем прав, - мягко сказал Шейн.
– Я не копался в твоем подсознании. И я не могу читать чужие мысли в полной мере. Я совсем не телепат, Хастрайн.
– В голосе повелителя послышались нотки гордости.
– Я был рожден провидцем.

– Тогда откуда ты знаешь, что я принял тебя за телепата?

– Да у тебя на лице это написано, - буркнула Лефранса.

– Об этом ты очень громко подумал, - пояснил Шейн, не обратив на нее внимания.
– Думай потише, и мне будет невдомек, что происходит в твоей голове.

– Но разве провидцы могут слышать чужие мысли?
– усомнился я, вспомнив об Оарне.
– Ты, по идее, должен всего лишь уметь видеть будущее.

– Так и было бы, если бы я был обычным человеком. Но к моему нормальному дару примешался дар повелителя, - улыбнулся седой.
– И это усилило мои способности.

– Сделаю вид, что понял, - кивнул я.

И про себя добавил: "Сделаю вид, что поверил".

К счастью, продолжить разговор не получилось. Вернулся остроухий. Остановившись напротив повелителей, он скрестил руки на груди - и стало видно, что между пальцев его правой ладони свисает тонкая серебряная цепочка.

– Я отдам вам амулет, - медленно сказал эльф, - Если вы меня освободите.

Лефранса хотела что-то сказать, но Тинхарт предупреждающе поднял руку. Вампирша гневно засопела, но все-таки сдержалась. Граф же с минуту подумал, прежде чем ответить:

– Не раньше, чем ты расскажешь, кто ты такой и за что тебя заперли здесь.

– Меня никто не запирал, - поднял брови остроухий.
– Я пришел сюда добровольно.

– Давай поподробнее, - подумав, попросил Тинхарт.

– Ладно.
– Остроухий нахмурился, размышляя, с чего начать.
– Меня зовут Аэлэль. Не надо делать такое лицо, - обратился он к Лефрансе, которая горестно скривилась.
– Вы не обязаны запоминать это имя. Вас ведь интересует другое. Так вот, когда-то давно, когда я был еще молод, меня считали перспективным алхимиком. Мне хотелось достигнуть совершенства во всем. Мои... э-э-э... коллеги, - с сомнением произнес эльф, - в большинстве своем были людьми и мечтали о философском камне. Мы проводили множество исследований. Каждое наше предположение исходило из того, что говорилось о камне в легендах. Вы ведь знаете, какими свойствами он должен обладать?

В голосе Аэлэля послышалось такое сомнение, что вампирша скривилась еще горше, а Шейн удивленно приподнял брови. По его лицу было видно, что парень недоумевает, как чертов остроухий может считать его таким тупым. Спокойствие сохранили только Тинхарт и Сима. Последняя невозмутимо сказала:

– Конечно, знаем. Философский камень превращает любой металл

в золото и дарует любому живому существу вечную жизнь и молодость. Но я, если честно, не понимаю, зачем он нужен эльфу? Ведь ваша раса не стареет. Или вы хотели разбогатеть?

– Нет, - покачал головой Аэлэль.
– Не хотел. Я испытывал к камню чисто научный интерес. Это было похоже на одержимость. Мне нравилась мысль, что в случае успеха мы будем увенчаны вечной славой. Но... Как вы, должно быть, понимаете... Успеха мы не достигли. Мы сумели изготовить камень, но... э-э-э... не тот.

В светлых глазах эльфа не отразилось никаких эмоций. Казалось, что он уже давно смирился с неудачей. Однако у меня перехватило дыхание от мысли, что я (пусть и не я один) сейчас стою у истоков никому не известной легенды. Жаль, что у меня нет друзей-менестрелей, было бы о чем с ними поговорить.

Аэлэлю удалось заинтересовать не только меня. Лефранса больше не выглядела скучающей, Тинхарт не сводил с эльфа пристального взгляда, а Шейн задумчиво хмурился, будто пытаясь что-то понять. Но вопрос снова задала Сима, с которой, впрочем, слетела прежняя невозмутимость.

– В каком смысле не тот?

– Изначально, - медленно, словно пробуя слова на вкус, произнес Аэлэль, - Камень был таким, каким должен был быть. Во всяком случае, он действительно превращал любой металл в золото. Мы ликовали, нам казалось, что цель достигнута. Но когда мы попытались сделать золотой напиток, дарующий молодость, камень изменился. Сперва он приобрел ядовито-зеленый цвет, но потом почернел и покрылся трещинами. Мы решили, что по какой-то причине он самоуничтожился. Попытались высчитать реакцию. Но спустя три дня поняли, что камень не утратил магические свойства, а приобрел новые. Он начал пожирать свет.

– В каком смысле? Свечи гасил, что ли?
– скептически спросила Лефранса.

Аэлэль ничуть не обиделся.

– Нет, - спокойно сказал он.
– Я говорю о солнечном и лунном свете. Стоило нам выйти с камнем на улицу - и все вокруг тут же покрывалось тьмой. Те люди, что видели нас со стороны, говорили, что в наш мир словно ворвался кусок другого, черного и жуткого. Нас осудили, камень хотели уничтожить. Но в последний момент произошло что-то странное. Над площадью, где проходил суд, нависла тень. И когда она исчезла, камня больше не было.

Остроухий с минуту помолчал, а потом отвернулся от нас и снова подошел к шкафу. Оттуда он достал несколько свеч, поставил их на крышку котла и зажег. В комнате стало светлее. Все растерянно молчали.

Мне было очень жаль и самого эльфа, и его загадочных коллег. Никогда прежде я не слышал о людях, пытавшихся создать философский камень. Должно быть, все сведения об исследованиях уничтожили, чтобы никто не попытался повторить опыт остроухого.

– Ладно, - наконец сказал Шейн.
– С камнем понятно, и я сожалею, что у тебя ничего не получилось.

Серые глаза Аэлэля вспыхнули гневом:

– Ничего не получилось? Ты неправ, человек. Результата мы достигли. Он ведь превращал металлы в золото! Значит, мы просто допустили ошибку. И, если ее исправить, философский камень можно воссоздать.

– Я бы на твоем месте этого не делала, - тихо сказала Сима.
– Что будет, если ты снова ошибешься? Может, вещество, которое ты сделаешь, будет еще страшнее первого?

Эльф пожал плечами, но ничего не ответил. Казалось, его это мало волновало.