Фениксова песнь
Шрифт:
От всего предложенного (в том числе и разговора по душам) я вежливо отказался и попросил Оарна провести меня в сарай. Там у него было нечто вроде ванной комнаты, и, если бы не нагромождение дров в углу и разбросанный по полу хлам, сарай можно было бы назвать небольшим домиком. Большую его часть занимала самая настоящая ванна, за комплект ритуальных стилетов выдуренная у гномов. Торговец заслуженно гордился ею и ехидно посмеивался над горожанами, у которых можно было найти разве что бадью. К сожалению, ванна от бадьи отличалась только формой, размером и внешним видом, поэтому следующие полчаса мы усердно таскались с ведрами. В ходе работы Оарн все-таки выдурил у меня обещание все объяснить, после чего был жестоко вытолкан из сарая и отправился обратно в дом, на ходу бурча что-то не слишком лестное в мой адрес.
Я
Это что же такого случилось, что потусторонний мир стал так нагло влезать в мои сны? По спине поползли медленные мурашки, переставляющие лапки только из чувства долга. Я повел плечами, и они как будто растворились, растаяли. Нехорошее подозрение, что сны связаны с происходящим в королевстве беспределом, я попытался прогнать. Не получилось. Духи любили вмешиваться в мир живых, и все, вплоть до поведения Ее Величества и глупости воинов Альна, вполне могло оказаться делом их призрачных рук.
В мире было только одно существо, которое могло сказать что-то определенное на этот счет. Но поговорить с ним в городе я не мог. Некромантию ограничивали и без вмешательства воинов, и существовал ряд законов, нарушение которых грозило проведением трех-четырех дней в подвалах под ратушей. Например, запрещалось вызывать духов в крупных городах, не поощрялось поднятие двухуровневых зомби на расстоянии меньше мили от городских стен, не дозволялось ходить по улицам без диплома в кармане. Если кто-то из горожан просил помочь с изгнанием домовичка или духа-вредителя, об этом следовало докладывать начальнику городской стражи. И это был еще один повод, из-за которого я так любил скитаться по трактам. Там никто не ограничивал мои права, более того - в моем присутствии часто нуждались. И не так важно, что после того, как я забирал оплату, приходилось уезжать. Главное - можно было использовать дар в любой момент, когда заблагорассудится, без всяких дурацких запретов.
В сарае я провел часа два, а то и больше. Там было тихо, спокойно и пусто, достаточно пусто для того, чтобы ни о чем не беспокоиться. Возвращаться в лавку совсем не хотелось, но я справедливо рассудил, что в случае побега Оарн меня не простит. Городской страже, конечно, не сдаст, но, если я вернусь, у него появится отличный способ толкать меня на разного рода авантюры.
В заставленной товарами части дома было уже темно. Я протянул вперед руку, прошел до шторы и осторожно поднялся вверх по лестнице. Толкнул дверь. В жилой комнате ярко горел дорогой магический огонек - такие продавали в храмах, выдавая за проявление божественной силы в нашем мире. Меня это, надо сказать, забавляло. Храмовники считали магический дар чем-то вроде изъяна, который изменяет человека (и даже делает его похожим на демона) отнюдь не в лучшую сторону. Но они как-то упускали из виду тот факт, что любой маг способен бесплатно сотворить точно такое же "проявление божественной силы" и с дьявольским смехом разнести храмовую теорию о Богах в пух и прах.
Оарн сидел на лежаке, считая разбросанные по покрывалу золотые монеты. Я прикинул, сколько мне понадобится времени, чтобы заработать столько же - вывод получился неутешительный. Отвлекать торговца от его занятия я не стал и сделал вид, что не заметил, как его брови съехались к переносице. Я лег на кровать, попробовал закрыть глаза, но уже знакомая белая муть отбила всякое желание спать.
Прошло около десяти минут, пока Оарн досчитал, довольно хмыкнул и ссыпал деньги в мешочек с золотой вышивкой. После этого он обратил на меня грозный взгляд. Ну, почти на меня. Мои босые ноги никак не отреагировали на проявленное к ним внимание, и торговцу пришлось кашлянуть, привлекая непосредственно мое.
– Да?
– обреченно поинтересовался я. Чего греха таить, я надеялся, что Оарн забудет о предстоящем разговоре и не станет меня трогать, но с тем же успехом можно было рисовать гексаграмму под грозовой тучей и верить, что молнию она не привлечет.
–
Что "да"?– недовольно буркнул торговец.
– Хорош строить из себя молчаливого героя, Хастрайн! Давай рассказывай, что за мысль зародилась в твоей больной голове!
Нет, ну и этот туда же! Я оскорбленно фыркнул, коснулся пальцами ровной пряди волос. Потом тихо и очень спокойно сказал:
– Во-первых, я не считаю себя героем. Ни обычным, ни больным - и от тех, и от других слишком много проблем. Во-вторых, я попросил бы вас, - я старательно выделил последнее слово, - Не разговаривать со мной в таком тоне, потому что это отбивает всякое желание продолжать разговор.
– Пфе, - хохотнул Оарн.
– Слушай, не хочу тебя обидеть, но ты ведешь себя, как ребенок. Только не нормальный ребенок, а такой... как из дома на улице Весны, что ли. Помнишь его?
Помню, мрачно подумал я. Фраза "Да чтоб тебя в дом на улице Весны сдали!" была едва ли не самым страшным оскорблением для жителя Тальтары. В этом доме содержали сирот, работать с которыми было попросту невозможно. У каждого ребенка был такой сдвиг в мозгах, что, пребывая там, возникало жгучее желание нарушить городской закон и телепортироваться куда подальше. Я был в доме на улице Весны всего один раз, в конце третьего курса, когда меня попросили изгнать каграса. Этого духа привлекала агрессия, и в приюте сирот он достиг таких размеров, что двигался с большим трудом. Изгнать его было несложно, но с тех пор я обходил улицу Весны десятой дорогой, слишком хорошо помня как духа, так и странные детские взгляды. Вроде и спокойные, бесстрастные, но почему-то угрожающие. Эти взгляды вызывали желание броситься прочь, но я этого сделать не мог - отчасти из-за ценной практики (нечасто приходится изгонять каграсов размером со шкаф!), а отчасти из-за профессиональной гордости (я же некромант! Неужели меня смогут испугать какие-то дети?!)
И вот теперь - меня сравнивают с этими маленькими странными существами. Да еще кто! Друг! Я всерьез подумывал на него обидеться и вообще ничего не рассказать, но это подорвало бы мой и без того сомнительный авторитет еще больше. Поэтому я только скептически приподнял бровь, не став торопиться с ответом.
– Ладно, извини, - пробормотал Оарн, отводя взгляд.
– Но ты правда как ребенок. Пусть не такой скрытный, как те, но все равно черт знает, чего от тебя ожидать! У тебя же мысли меняются со скоростью стрекоз, а предупреждать об этом ты никогда не считаешь нужным.
– Я вытащу девчонку, - равнодушно сообщил я, пропустив возмущенную речь торговца мимо ушей. Так равнодушно, что сам поразился безжизненности собственного голоса. Оарн тоже смолк, растерянно хлопнул глазами и спросил:
– Что ты сделаешь, прости?
– Ты слышал.
– Слышал, просто... о Боги, да зачем тебе это надо?!
– Оарн, тебя не поймешь, - честно сказал я, переводя взгляд с друга на потолок.
– То ты считаешь, что девчонке надо помочь, потому что она ни в чем не виновата. То бесишься, потому что это рискованно. Определись, что ли. И не беспокойся, я же не прошу тебя мне помогать.
– А зря, - рассеянно пробормотал торговец.
– Моя помощь может тебе пригодиться.
Спорить с этим было бессмысленно. Но я не мог промолчать и напомнил:
– Если ты тоже ввяжешься в это дело, то от твоей репутации ничего не останется. Городская стража и воины Альна ее растопчут и не заметят. А мне терять нечего, - Я иронично улыбнулся.
– Мое имя и приметы знает совсем немного людей. И ни один из них, я уверен, меня не выдаст.
– Конечно, нет. Но...
– Слушай, заткнись, - попросил я.
– Я не собираюсь менять свое решение. В Велиссии происходит что-то странное. Я хочу понять, что. Может, отсюда надо побыстрее сваливать, а я об этом еще не догадываюсь?
– Ты дурак, Хастрайн, - тоскливо сказал Оарн и сел на край лежака.
– То есть... Если честно, я рад, что ты собираешься помочь этой девчонке. Но когда я тебе о ней рассказывал, я был уверен, что ты и пальцем не шевельнешь. И ты оправдал мои ожидания. Сначала. Что изменилось теперь?
Я задумался. Обещание, данное магистру, нарушать не хотелось. Поэтому я ограничился туманным:
– Воины Альна охотятся не только за повелителями ветров.
– А за кем еще?
– Думаю, ты скоро сам об этом узнаешь. Да и не только ты.