Чтение онлайн

– Ты неправ, мой мальчик. Все мы изменились. И ты в том числе.

– Разве?

Я почти не испытал интереса, спросил чисто из вежливости. Магистр это понял и с ответом не торопился, задумчиво поглядывая на меня из-за краешка какого-то свитка. Он был исписан мелким косым почерком. Этот почерк, казалось, был мне знаком, но я не придал этому особого значения: на последних курсах конспекты любого студента ходили по рукам, и я изучил не только обычную вязь слов, но и рунную, и эльфийскую, и даже гномью. Хотя считалось, что гномы скорее повыдирают себе бороды, чем поделятся хотя бы одним секретом.

– Я помню тебя светлым, легкомысленным мальчиком с

удивительными глазами, - медленно сказал Сулшерат, когда я начал прикидывать, сколько накладных усов могли продать гномы после того, как горцы сдали людям принципы выковки "аршесоны". Пришлось выкинуть эти мысли из головы и вежливо прислушаться.
– Глазами настоящего некроманта. А теперь вижу человека, на котором оставил отметину потусторонний мир. Скажи мне, Хастрайн, сколько Круговых ритуалов ты провел после того, как покинул Тальтару?

Я растерялся. Ответ вертелся на языке, но я не давал ему прозвучать вслух. Потому что декан за такое по головке не погладит - наоборот, устроит что-нибудь веселое с призванием души столь же буйного мага, который расскажет мне, как нехорошо постоянно вмешиваться в мир духов и переходов. И приведет в пример собственную нелепую смерть. Мне останется только болезненно морщиться и отнекиваться, пока Сулшерату не надоест - или пока он не придумает что-то поостроумнее.

Сколько ритуалов... Много. Очень много. Причем из них большинство - не по делу, а чисто из интереса. Потусторонние сущности нравились мне. До такой степени, что ради общения с ними я готов был рискнуть всем, благо меня ничего никогда нигде не держало. А селян вряд ли испугает труп некроманта, красочно разлегшийся на выжженной в земле пентаграмме. Скорее, наоборот, заинтересует: можно безнаказанно ограбить колдуна. Деньги оставить при себе, а магические штучки выгодно продать, кто потом что докажет?

Сулшерат укоризненно молчал. Как по мне, зря он это. Отметина, оставленная миром духов - это вовсе не конец света. Это всего лишь показатель, что ты званый гость не только среди живых.

Поэтому я не расстроился и поспешил направить тему в нужное мне русло.

– Учитель, почему в этом году на факультете нет учеников?

Пальцы Сулшерата замерли, прекратив теребить свиток. Магистр по-прежнему смотрел на меня спокойно, только по лицу проскользнула мимолетная тень. И я не был уверен, что правильно угадал эмоцию.

– Некромантов всегда было мало, - осторожно сказал он.
– Ты ведь знаешь об этом.

– Мало, - согласился я.
– Но разве раньше бывали случаи, чтобы вообще никого не находили? Я ничего такого не слышал. Помните, вы любили рассказывать нам о своих предыдущих учениках - и между упомянутыми вами курсами никогда не было прорехи в целый год.

Сулшерат отложил свиток в сторону и сложил ладони. Его длинные сухощавые пальцы, унизанные перстнями, едва заметно задрожали.

Мне стало не по себе. Неужели магистр боится ответа? Или вопроса? Что такого могло произойти? Чтобы как-то сгладить неловкое молчание, я отхлебнул из чашки. Напиток был едва теплым и терпким. Я одобрительно хмыкнул и взялся пить всерьез, поглядывая на декана из-за краешка чашки.

Долго молчать он не смог.

– Видишь ли, Хастрайн... Сейчас я должен сказать, что ты суешь нос не в свое дело...

– Должен?
– мигом отыскал ключевое слово я.

– Да, - задумчиво сказал Сулшерат.
– Но я этого не скажу. При условии, что все, сказанное мной, услышат только твои уши.

– Вы оказываете мне честь.
– Я старательно скрывал торжество. Магистр всегда отличался болтливостью,

а в присутствии любимых учеников эта болтливость переходила всякие границы.

Он разомкнул пальцы, потеребил манжет на рукаве мантии.

– Я надеюсь, ты сделаешь правильные выводы. То, что я тебе сейчас расскажу, имеет... э-э-э... некую многогранность...
– Сулшерат нахмурился, и на его лице появилось очень знакомое мне выражение. Такое часто бывало на лекциях, когда магистр отходил от основной темы и пытался привести нам пример из жизни, лихорадочно, наспех подбирая слова. Вроде они и вертятся на языке целыми стаями, но выбрать окончательный вариант никак не получается.

Я молчал, вопросительно изогнув бровь. Обычно людей это нервировало, но декан знал все мои привычки, как облупленные, и продолжал воспринимать как своего ученика, которого можно не воспринимать всерьез. Можно, но не желательно. В любом случае, на мой взгляд он не обратил никакого внимания, и еще несколько минут пришлось скучать в ожидании рассказа.

Наконец он решился, вздохнул и сказал:

– Некромантов уничтожают. Если у маленького ребенка пробуждается темный дар, он обречен. Мы не можем обжаловать или устранить этот закон - королева считает, что некроманты опасны и грозят спокойствию в Велиссии. Поэтому мы в безопасности только здесь, в Академии. Еще, может быть, в Аль-Нейтской Башне, потому что глава Гильдии прекрасно знает, насколько ценны дети с некротическим даром.

– У нее крыша, что ли, съехала?!
– возмутился я. Хотел разразиться сквернословной тирадой в адрес Ее Величества, но Сулшерат успокаивающе приподнял руки.

– Тихо. Пожалуйста.
– Он дождался моего кивка.
– Ты совершенно прав, крыша съехала. Но не у королевы, а у ее советника, который тесно контактирует с воинами Альна. Они окончательно обезумели, Хастрайн. Нашли какие-то древние свитки с предсказанием, что однажды некромантия погубит мир, и растрезвонили об этом повсюду, где только смогли. Не пройдет и месяца, как они начнут охотиться и на дипломированных магов, чтобы уничтожить темный дар, так сказать, с корнями. Поэтому ты должен остаться здесь. Это в твоих интересах, если ты хочешь жить.

Воины Альна... у меня в голове помутилось, возмущение выжгло какое-то холодное, очень неприятное чувство. Сначала повелители ветров, теперь мы. Здорово. Глядишь, скоро они и обычных магов в чем-нибудь обвинят. А потом вообще возродят инквизицию, и все снова будут жить в постоянном страхе.

Наверное, в моем лице что-то переменилось, потому что Сулшерат забеспокоился и позвал:

– Хастрайн?

– Да?
– опомнился я, встряхиваясь. На правый глаз упала прядь волос, показавшаяся мне совершенно белой.

– Что с тобой, мой мальчик?
– осторожно спросил декан.

Я задумался. Ответить я мог только одно: я не в порядке. В голове медленно заворочалась еще не до конца оформленная, но уже настойчивая идея. Оарну она бы понравилась, а вот магистру - вряд ли.

Но больше спросить было не у кого. Я поставил чашку на стол, повел плечами - мол, все нормально, не волнуйтесь, - и нарочито небрежно поинтересовался:

– Скажите, учитель, что вам известно о повелителях ветров?

Сулшерат удивленно на меня воззрился. Настолько удивленно, что я почувствовал себя тем жрецом Ордена Виноградной Лозы, который предрек королеве смерть от удара молнией, пообещал, что весь мир провалится в пасть к духу-пожирателю снов, а потом быстренько смылся, пока никто не опомнился и не заставил его поговорить с профессиональным прорицателем.