Его одержимость
Шрифт:
Очнувшись от оцепенения, я ударила мужчину в грудь.
– Какого хрена ты творишь?!
А через мгновение его мокрые, горячие руки уже жили своей жизнью… Одна оказалась на моем затылке: влажные пальцы Вадима вцепились мне в волосы, запрокидывая мою голову прямо под обжигающий поток воды.
Вторая рука обхватила мое бедро: резко приподняв, он заставил меня потерять опору и прижаться к нему всем телом.
– Еще раз поднимешь на меня руку, Вера, и это очень плохо для тебя закончится… – прошептал Белиал натянутым как леска голосом.
– Вздумал меня пугать? – возмутилась я в его хмурое перекошенное
– Да ты камикадзе, Верочка… - в следующую секунду я оказалась резко прижата к стенке душевой.
Сердце замерло, дыхание перехватило, когда на мой рот набросились с чем-то, напоминающим поцелуй…
Мужчина придавил меня своим телом, накидываясь на мои губы, раскрывая их языком.
Я уперлась ладонями в его мокрую волосатую грудь, пытаясь отодвинуться, оттолкнуть его, снова и снова трепыхаясь, но ему это было словно слону дробина.
Тихий стон отчаяния и ярости вырвался у меня из горла.
Я застыла с широко раскрытыми глазами, пока Вадим, лихорадочно шаря по моему телу руками, продолжал грубо ласкать меня ртом, провоцируя томительную игру наших языков…
Полностью контролируя свои действия, он завладевал той частью моего сознания, которая отвечала за мышечную память.
Ублюдок прекрасно знал, что не один мужчина еще не целовал меня так…
И то, как мне это нравилось. Всячески напоминая своими действиями, как он первый раз меня поцеловал, и как мне сорвало голову.
Я выдохнула тяжело. С надрывом. Вспомнив, как он подчинил меня себе, просто обездвижив в своей берлоге, целуя, как ему вздумается, лаская, как ему хочется… Содрал трусики и бескомпромиссно взял, забрав невинность.
– Урод!
– однако я продолжала вырываться и брыкаться, цепляясь за всю свою бурлящую в крови ненависть…
– Чудо, тебе все равно не устоять, - смешок, а спустя секунду я почувствовала настойчивое давление в нижней части моего живота, там, где его обнаженное тело встречалось с моим, - Тебе не убежать от себя, мой падший ангел…
Крепкая эрекция супружника упиралась мне между ног сквозь тонкий промокший хлопок трусиков.
Вадим намеренно прижимался к самой чувствительной части моего тела: он двигался медленно и ритмично. Потирался и целовал… потирался и целовал… пока я боролась, цепляясь за угасающие остатки разрушительных эмоций…
Какая же ты слабая, Вера.
С каждым движением он грабил, обирая меня до нитки, погружая в чувственное забвение…
Вадим слегка прикусил мою нижнюю губу, не отрывая взгляда от моего лица, и у меня немного дрогнули колени, в попытке рефлекторно сдвинуть ноги и сдержать возбуждение, что, конечно, не укрылось от моего персонального Дьявола.
– Теперь я начал кое-что понимать… - продолжая безжалостные ласки своими губами и языком, - Почему нас так одержимо тянет друг к другу, - нехотя отрываясь от моего рта, он запустил руку мне под футболку: сжав грудь, стал неторопливо обводить сосок кончиками пальцев.
Я издала глухой судорожный звук, ощущая, как медленно закипающий голод растекается по моим ватным рукам и ногам.
– Мне по жизни всегда нужна была война и все, что с ней связано, - он ухмыльнулся мне
в губы, - Потому, наверное, никогда не привлекали покорные… И продолжительные отношения никак не складывались. Скучно и однообразно, - проницательно заглядывая мне в глаза.– А может все дело в том, что у тебя проблемы с головой? – я сглотнула, чувствуя внутренний мандраж, - Ты же моральный садист и конченный психопат! Абьюзер и манипулятор! И пользуешься тем, что у меня до тебя просто не было никого… Я тебя ненавижу… - с запинкой прошептала я в полном смятении.
– Не исключено, - скользнув от моей груди к талии, и ниже, его пальцы медленно коснулись кромки трусиков, отодвигая тяжелую ткань от моего тела.
– Да только, как выяснилось, я совсем не привык к сопротивлению… Для меня это в новинку. Впрочем, как и ты обожаешь все эти игры в непокорность… На самом же деле, Верочка, - он медленно ввел в меня один палец, - Несмотря на всю твою показную ненависть, я чувствую, что меня еще никто и никогда так не хотел, и это, пиздец, как заводит…
С моих губ сорвался стон, когда Вадим вновь быстро и жестко завладел моими губами, словно беспощадно лакомится моим ртом. Трахая меня языком, он растолкал мне ноги, вжимаясь между ними своей эрекцией.
– Животное…
– Нестрашно. Главное, моя ненасытная дикость не пугает тебя и не отталкивает, - снова прижимаясь ко мне стояком, - Напротив, тебя будоражит, что взрослый состоявшийся мужик каждый раз теряет голову и самообладание, едва прикоснувшись к тебе, - Ну же, Вера, признайся, что ты не слишком сильно отличаешься от меня, находясь сейчас на грани оргазма? – дерзко приподнимая густую темную бровь, он ввел в меня второй палец.
Воздух между нами словно потяжелел, наэлектризовавшись. Вода меделнно скатывалась по лицу, пока я пыталась подобрать правильные слова.
И не могла, испытывая разрушающую душу потребность.
Гнев и похоть вынудила меня бороться сейчас совсем по другой причине…
Я цеплялась и царапалась, впиваясь ногтями ему в кожу, чтобы прижать его еще ближе к себе, обхватывая талию Вадима ногами, пока он терся членом у моего лона, побеждая в этой схватке…
– Сегодня ты будешь кончать, глядя мне в глаза, - Вадим резко стянул с меня промокшую футболку, подхватив на руки мое нуждающееся в нем, дрожащее тело и зашагал в свою комнату…
Глава 66
Он поставил меня около кровати, предварительно рванув мои мокрые трусы по ногам.
Я медленно выпрямилась, наблюдая за тем, как вода стекает по моей обнаженной коже, собираясь на ковре около ног.
Вадим пожирал мою обнаженную плоть глазами, задержавшись взглядом на напряженных сосках.
Ничего такого, чтобы он не видел, однако от подавляемого сексуального желания на скулах у моего персонального демона проступили желваки.
– Не бойся за нее заступить…
– Что?
– За красную линию, которую ты сама себе нарисовала. На самом деле все запреты только у тебя в голове, Вера. Сотри их. Пришло время узнать себя настоящую…
– Я знаю себя, – упрямо прошептала я, не желая поддаваться на его манипуляции.
Ведь я целовала его и не только.
Я хотела его.
Я не могла винить в этом никого, кроме себя…
Его безжалостные поцелуи превращали меня из воина в безропотную овечку, на время отключая голову. Они все еще действовали на меня, как наркотик. Увы.