Чтение онлайн

— И Хават согласен с ее мнением, сын. Ошибки нет.

— Но я думал, что обучение ментата начинается с детства, и сам он не должен знать об этом, чтобы не помешать раннему… — он умолк. Все его воспоминания внезапно сошлись в мгновенном расчете. — Теперь понимаю, — сказал он.

— Настанет день, — сказал герцог, — когда потенциальный ментат должен узнать о том, что делается. Он не может далее быть предметом обучения. Ментат сам должен сделать выбор: продолжать обучение или прекратить. Некоторые способны к дальнейшим занятиям, некоторые — нет. И только сам потенциальный ментат может решить это для себя.

Пол потер подбородок. Все его специальные

занятия с Хаватом и матерью: мнемоника, фокусирование восприятия, контроль над мускулами, развитие чувств, изучение языков и голосовых тонкостей — все это по-новому укладывалось в его голове.

— Когда-нибудь, сын, ты станешь герцогом, — произнес отец. — Герцог-ментат — очень внушительная перспектива. Ты можешь принять решение прямо сейчас… или тебе нужно дать время на размышления?

Колебаний не было.

— Я буду продолжать тренировки.

— Внушительная перспектива, — пробормотал герцог, и Пол подметил гордую улыбку на лице отца. Она вдруг потрясла Пола — словно из-под кожи узкого лица выглянул череп. Пол закрыл глаза, ощущение ужасного предназначения вновь пробудилось в нем. «Может, быть ментатом на самом деле ужасно», — подумал он.

Он сконцентрировался на этой мысли, но разум его возразил. Нечто, пробудившееся в нем, протестовало.

Вокруг леди Джессики вдоль стен Большого зала резиденции в Арракейне штабелями высились коробки, думпящики, чемоданы, сундуки с багажом, часть их была уже распакована. Шум возвестил, что рабочие с челнока Гильдии внесли в зал новую порцию груза.

Джессика стояла в середине зала. Она медленно повернулась, оглядывая выступающие из потолка темные балки и глубоко врезанные окна. Гигантский старинный зал напомнил ей палату сестер в школе Бинэ Гессерит. Но в школьном зале было тепло и уютно. Здесь же вокруг был блеклый камень.

«Какой архитектор позаимствовал голые стены и темные гобелены из далекого прошлого?» — подумала она. Громадные балки свода в двух этажах над ее головою явно были доставлены на Арракис за чудовищную цену. Деревья, из которых можно было изготовить подобные брусья, на планетах этой системы не росли… разве что архитектор здесь ловко имитировал дерево.

Впрочем, едва ли.

При старой Империи здесь была резиденция правительства. Цены тогда были пониже. Дом этот строили задолго до Харконненов, до того еще, как они построили свой мегалополис Картаг — латунную дешевку сотнях в двух километров к северу, за Ломаной Землей. Лето мудро выбрал место для своего пребывания. В имени города — Арракейн — звенела древность… И еще: небольшой городок легче очистить от врагов и защитить от них.

У входа вновь раздался стук сгружаемых ящиков.

Джессика вздохнула.

Справа от нее к коробке был приставлен портрет отца герцога. Кусок упаковочного шнура картинно свисал с него. Джессика все еще не выпускала его из левой руки. Внизу картины лежала черная бычья голова на полированной доске. Темным островком выступала она из моря упаковочной бумаги. Деревянная панель была на полу, и блестящая морда быка задралась к потолку, словно зверь вот-вот протрубит вызов к бою.

Джессика удивленно подумала, с чего вдруг достала она в первую очередь две эти вещи: бычью голову и картину. В этом поступке она почувствовала нечто символическое. С того самого дня, когда покупщики герцога забрали ее из школы, не чувствовала она себя столь испуганной и неуверенной.

Голова и картина.

Смятение ее усилилось. Она поежилась, глянув на прорези окон высоко над головой. Было еще раннее утро, в этих широтах небо казалось холодным и черным, куда темнее привычной теплой синевы Каладана. Тоска по дому пронзила ее.

А Каладан так далеко отсюда!

— Ну вот и мы! — раздался голос герцога Лето. Она вихрем обернулась, он широкими шагами вышел из сводчатого прохода в зал. Его черный рабочий мундир с красным вышитым ястребом на груди был запылен и помят.

— Я вдруг подумал, что ты потерялась в этом отвратительном доме, — сказал он.

— Холодный дом… — произнесла она и поглядела на его высокую фигуру, загорелая кожа напоминала ей оливковые рощи и золотые отблески на голубой воде. Серые глаза его словно были подернуты дымом костра, но лицо было лицом хищника — худым, с резкими выступами и впадинами.

Внезапный страх стиснул ее сердце: таким яростным, свирепым он стал недавно, когда решил подчиниться приказанию императора.

— Какой холодный город, — повторила она.

— Грязный, пыльный гарнизонный городишко, — согласился он, — но мы все здесь переменим. — Он оглядел зал. — Это зал для официальных приемов. Я только что осмотрел семейные апартаменты в южном крыле. Там много лучше. — Он шагнул к ней, тронул за руку, не скрывая восхищения ее точеной фигурой.

И вновь он подумал о ее неведомых предках… Кто они? Какой-нибудь из ренегатствующих Домов-изгоев? Незаконная ветвь королевской крови? Величия в ней было куда больше, чем в собственных дочерях императора.

Под внезапно отяжелевшим взглядом его она полуотвернулась, став к нему боком. И он вдруг понял, что красота этого лица не сводилась к единственной черте. Овальное лицо под шапкой волос цвета полированной бронзы. Широко поставленные глаза… зеленые и чистые, как утреннее небо на Каладане. Небольшой нос, широкий благородный рот. Стройная и худая, чуть ли не тощая.

Он припомнил, что сестры Ордена звали ее худышкой. Это сообщили ему покупщики. Но любое описание ее было слишком упрощенным: она вновь влила в кровь Атридесов величие королей. Он всегда радовался, замечая, что Пол похож на нее.

— А где Пол? — спросил он.

— Где-то в доме, занимается с Юэ.

— Должно быть, в южном крыле, — сказал он, — мне послышался там голос Юэ, просто не было времени заглянуть. — Он посмотрел вниз на нее и с легкой неуверенностью в голосе произнес — Я зашел сюда, лишь чтобы повесить ключ Каладанского замка в столовой.

Она задержала дыхание, подавила желание прикоснуться к нему. Повесить ключ — это символический жест. Но посочувствовать ему было не время, да и не место.

— Когда мы входили, я заметила наше знамя над домом.