Дверь в никуда
Шрифт:
— Мы знали об этом и приняли меры. В первый раз наш товарищ попал в ваш мир случайно. И мы сразу подумали об опасности чужих болезней. Но ничего вредного он из вашего мира не принес. Потом он несколько раз проникал в ваш мир и мы изучили ваши микроорганизмы. И убедились, что они мало отличаются от наших. К тому же в наших телах сейчас действует защита, которая уничтожает все не являющееся необходимым для нашей жизни. Так что сейчас ни вы нам, ни мы вам не опасны.
— А эта, как ты говоришь, защита сама не может вырваться из ваших тел?
Это был очень спокойный вопрос. Эльф не страшился неизвестности, а похоже имел представление о возможных путях защиты от инфекции симбионтными бактериями или вирусами.
— Нет, это невозможно. Вне наших тел эти существа — защитники сразу погибнут, так они устроены. И внутри наших
— Хорошо. Так что же привело вас в наш мир? Что вы хотите здесь получить, чего вам в своем мире недостает?
— В ваш мир нас привело только любопытство. В нашем собственном мире у нас есть все. Сейчас благодаря технике мы удовлетворяем любые наши желания без ограничений. И только жажда новых знаний не может быть удовлетворена никогда. Потому находя что-то новое, мы сразу начинаем его изучать. Вот и ваш мир мы нашли случайно, и сразу в нас появилось желание узнать, а что в нем.
— Значит и вам знакома эта страсть к новому. Это хорошо. Здесь мы можем понять друг друга. Но верно ли, что больше вы ни в чем не нуждаетесь? А что будет, когда вас станет слишком много для вашего мира?
— Сейчас наша численность не растет. Мы ограничиваем число рождений для этого. Когда нам удастся увеличить нашу территорию, вырастет и наша численность. Но в ваш мир мы вторгаться не будем. Сейчас мы пытаемся найти способ достичь других звезд и переделать далекие миры для себя. Или может будет проще переделать свои тела для новых миров. Но ваш мир уже занят, а мы не хотим войн с такими же как мы людьми, если они нам не угрожают. Лучше переделать никем не занятые миры. Да и проникать в ваш мир мы в сущности не умеем. Это может только один из нас и других он не может научить. Так что покорить другие звезды нам проще. Там путь уже понятен и будет открыт для всех.
— Судя по твоим словам, вы знаете больше нас. Мы лишь предполагаем, что звезды такие же, как наше Солнце, а вы, похоже, знаете это точно.
— Да. Наши корабли уже побывали у нескольких ближайших звезд. Но такое путешествие слишком долго, занимает годы. Сейчас мы ищем способ преодолевать это расстояние мгновенно. Тогда звезды и миры их окружающие будут доступны нам.
Никита так и не понял, поразило ли эльфа Анино заявление. Лицо его оставалось бесстрастным, как у истого Чингачгука.
— Если ваше знание жизни превышает наше в такой же мере, то действительно переделать другие миры для себя вам будет нетрудно.
— Мне пока неизвестно, насколько вы знаете жизнь. Если судить по тому, что я видела у людей, и что они несомненно получили от вас, то мы вас превосходим и в этом, но не настолько сильно. А вот в магии мы делаем лишь первые шаги. Еще совсем недавно я не знала даже о существовании магии. Но мы быстро учимся. Наше любопытство нам помогает.
— Скажи, а вы только свое любопытство удовлетворяете, или можете поделиться и своими знаниями тоже?
Аня покачала головой.
— Мы готовы рассказать все, что сможем. Но это будет немного. Ведь даже в языке, на котором мы разговариваем, нет слов для выражения хотя бы малой толики наших знаний. Вот мы знаем о мельчайших существах, и я поняла, что вы тоже знаете. Но слова, их обозначающего, в этом языке нет. И мы вынуждены пользоваться приблизительными иносказаниями и с трудом понимаем друг друга даже там, где у нас общие знания. Что говорить о знаниях, для которых нет слов даже в вашем языке? Нет, чтобы передать друг другу знания, потребовалось бы очень много времени и труда. Может быть не меньше, чем нужно, чтобы самостоятельно прийти к тем же знаниям. Если знать направление, в котором искать.
И снова Никита увидел вокруг Аниной головы голубое сияние.
— И мы находимся в таком же положении. Вот Маг знает о магии то, что нам неизвестно. Но даже если бы мы могли получить его знания, то нам они были бы бесполезны. Все равно у нас нет людей, способных использовать эти знания. Потому мы можем лишь наблюдать за ним и искать собственные пути. Воспользоваться готовым не получается. Это можно было бы, только если большая часть знаний уже совпадает, а различия ничтожны. Но у нас с вами не так.
Эльф задумчиво покачал головой.
— Это очень интересно. Никогда не думал раньше, что тут могут быть сложности. Я не могу сразу согласиться с тобой, но и возразить сейчас мне нечего. Над этим нужно подумать. Но я понял из твоих слов,
что вы не собираетесь проводить в нашем мире много времени?— Нет. Первоначально мы предполагали пробыть в вашем мире от десяти до двадцати дней. Примерно на столько рассчитаны и наши запасы еды. Правда оказалось, что мы можем еду и здесь найти. Но все равно не хотелось бы здесь задерживаться очень надолго. Ведь наши близкие волнуются, да и от любопытства сгорают.
— Мы получили вести от наших соседей о прибытии странных людей-чужаков. Они просили, если вы попадете на нашу территорию, схватить вас и передать им. Вы их обидели своим неповиновением.
На некоторое время воцарилось молчание. Эльф явно хотел посмотреть, какое впечатление произведет на гостей его заявление. Никита не знал, выразило ли его лицо хоть что-то, но у его друзей лица были совершенно спокойны.
— Конечно же мы не собираемся выполнять их просьбу. — продолжил эльф — Вы можете войти в земли нашего племени и путешествовать там везде, где пожелаете. И покинуть пределы нашего племени вы можете когда пожелаете и в любом направлении.
Никита готов был поклясться, что Маг поражен этими словами, хотя лицо его оставалось таким же спокойным, как обычно.
— Мне кажется, что вы гораздо ближе нам, чем люди нашего мира. Потому я даю вам право путешествовать по всем землям нашего племени, а не только по тем, которые открыты для людей.
Следующий день потратили на ознакомление с жизнью города корабелов. Больше все равно делать было нечего. Прежде всего изучили озеро, давшее жизнь порту, а вместе с ним и городу, поскольку построить порт на берегу залива оказывается было невозможно. Вода в озере оказалась солоноватой, для питья не пригодной. В сущности это было не совсем озеро, хотя его питали несколько стекающих с окрестных холмов речушек, а скорее лагуна. Уровень озера колебался в зависимости от морских приливов — отливов, а также и от ветров, создающих порой мощные нагонные волны в заливе. Так что протока, соединяющая озеро с заливом, была проходима не в любое время. Капитан, оказывается, не только искусно лавировал, в последний момент отвернув от грозного прибоя в узкий канал, но и точно рассчитал время, попав к началу прилива. В отлив канал был бы непроходим из-за сильного встречного течения. В это время можно только выйти из порта в море. Живность в озере была морская, как рассказали местные жители, и весьма обильная. А в речках водилась уже знакомая форель и крупные черно-красные раки, которые весьма понравились Никите на застолье у бургомистра.
На берегу озера между причалов строились корабли. Картина верфей мало отличалась от то того, что видел Никита когда-то в фильмах про Петра Великого. Только способ сборки был другим. Бревна и доски крепились не гвоздями, не скобами, а клеем. То есть гвозди деревянные и стальные скобы тоже были, но лишь для временного удержания деталей пока клей не застынет. Скобы потом удаляли, чтобы ржавеющий металл не портил дерево. Клей корабелы наносили весьма умело и экономно, выдавливая его из зелено-бурых плодов, размером и формой напоминающих крупные груши. Груши были мягкими на ощупь. Когда у них отрезали хвостик, из получившегося отверстия в кожуре выдавливалась вязкая темно-коричневая масса. На воздухе масса застывала за несколько часов, а прочность хорошей пластмассы набирала несколько недель, меняя при этом цвет на прозрачный светло-желтый. Неразрезанные груши, как сказали мастера, можно хранить более полугода. А разрезанные нужно использовать в течение суток, а лучше быстрее. Клейкие плоды покупали у эльфов достаточно дорого, а созревали они только поздней осенью. Так что работа корабелов была сезонной — весна и начало лета. Зимой, на холоде, клей плохо застывал, а к концу лета плоды уже портились. Однако все неудобства окупались тем, что клей делал корпус необычайно прочным и водонепроницаемым. Конопатить щели на этих кораблях уже не требовалось. И под ударами волн скорее ломалось дерево, чем расходились клеевые швы. А покрывали корпуса лаком, сделанным из тех же плодов. Свежую массу растворяли в воде, грели, добавляли туда еще какие-то составы и порошки. Горячей жидкостью красили отполированные корпуса снаружи и изнутри. После этого корабельным бортам не грозила гниль и морская живность не селилась на них. Одно плохо: настоящий ремонт таких судов был возможен лишь в условиях верфи. И только в определенное время года.