Дверь в никуда
Шрифт:
Недоумение разрешил Маг, для которого происходящее было вполне нормальным. Он решительно двинулся на берег и повернул в сторону самого высокого дома.
— Мы сейчас представимся городскому голове и оставим у него вещи. А позже вечером нанесем визит посланнику эльфов. К эльфам в гости лучше ходить поздним вечером или ранним утром, если вы не желаете делать это ночью. Конечно можно отправиться прямиком в страну эльфов — со мной вас не остановят. Но это было бы невежливо по отношению к посланнику. К тому же у него мы узнаем, когда в ближайшее время отправится попутный нам караван. С караваном путешествовать удобнее.
К дому посланника подошли поздним вечером после обедоужина у городского головы или бугомистра. Маг так и не смог выбрать окончательно между этими названиями должностного лица. Бугромистр оказался очень полным
Дом бургомистра стоял недалеко от пристани и был широким и приземистым, с многочисленными окнами. Как и в княжеской столице, окна в доме были застеклены. Но здесь стекло было товаром привозным, достаточно дорогим, так что немногие могли позволить себе такую роскошь. У горожан победнее окна закрывались рыбьими пузырями. Предметом в здешних местах весьма обычным, дешевым и довольно прозрачным, как сказал бургомистр, имеющим лишь один недостаток: крайнюю недолговечность. В противоположность человеческому жилью, дом эльфийского посланника был расположен за холмом, вне видимости озера, среди высоких деревьев. Сам дом оказался очень высоким, узким и совершенно лишенным окон, напоминая своей архитектурой башни в эльфийском городе на склоне горной гряды. А Никиту поразило дерево, растущее рядом с домом. Ствол дерева напоминал огромную бутылку: широкий внизу, цилиндрический, он вверху резко сужался, и венчался плоской зонтикообразной кроной. До сих пор все деревья, встреченные в этом мире, не слишком отличались от земных. А это выглядело слишком оригинальным, даже больным. Аня поймала взгляд Никиты и пробормотала тихо, что это дерево напоминает земные баобабы. И еще пизонии с островов Тихого океана. Но те куда меньше. А вообще для этих широт и климата подобные деревья выглядят странно.
Вход в дом был завешен пологом из плотной черной ткани, а за пологом полная темнота. Нет, постояв с минуту Никита стал различать яркие лучики, пробивающиеся сквозь щели между пологом и дверным косяком. На улице уже наступили сумерки, но в темноте и их свет выглядел ярким. Потом Никита различил и тусклые зеленые пятна на полу и стенах. Пришлось всем надеть ноктовизоры. Только Маг, вероятно, использовал свое магическое зрение. Сквозь ноктовизоры дом показался ярко освещенным. Теперь было очевидно, что те светящиеся пятна, грозди мелких грибков на деревянных панелях, это специально установленные светильники. В холле первого этажа никого не было. Маг отправился к лестнице, опоясывающей холл спиралью. Очевидно хозяин ждал там.
Сейчас наконец-то Никита смог рассмотреть эльфа вблизи и спокойно. И эльф оказался куда больше похожим на людей, чем это представлялось Никите раньше. Связанные в пучок волосы оставляли открытыми уши, более длинные, чем у людей, сужающиеся кверху, но все же не совсем острые и не покрытые шерстью. Глаза больше, чем у людей, но не настолько, чтобы это выглядело уродством. И огромные зрачки в темноте дома стали совершенно круглыми. Эти глаза придали эльфу вид симпатичный и немного испуганный, как у героев японских анимэшек. А худое тело сейчас, когда он сидел спокойно, ничем не выдавало своей нечеловеческой гибкости и пластики движений. Лицо тоже не содержит в себе ничего такого. Высокий и узкий орлиный нос, тонкие губы, слегка выделяющиеся скулы. Индеец как индеец. Только что орлиных перьев на голове нету, а в прочем хоть сейчас сниматься в студию Дефа. Или в Голливуд. Правда кожа у эльфа вроде не смуглая, а наоборот очень белая. Хотя сквозь ноктовизоры в свете люминесцирующих грибов трудно быть в этом точно уверенным. Эльф сидит по турецки на устилающих пол циновках из какой-то травы с приятным запахом. На таких же циновках сидят и его гости. Больше в зале второго этажа никакой
мебели нет. Одет эльф в облегающий комбинезон, кажется из тонкой кожи.Разговор вел сначала только Маг. Голос эльфа высокий, резкий, гортанный. Язык очень странный с совершенно не воспроизводимой фонетикой. Переводчики его, понятное дело, не понимают. У людей язык совершенно другой. Похоже и Маг говорит на эльфийском не совсем чисто, хотя и вырос когда-то среди эльфов. Ведь даже Никита чувствует разницу в произношениях.
Наконец Маг закончил рассказ и стал представлять своих спутников. И им представил хозяина. Эльфа звали Ахоррохон. То есть как-то вроде этого, поскольку звуки на самом деле были совершенно не воспроизводимые человеческим горлом. И Никита уловил телепатический отзвук значения этого имени: говорящий с людьми. Эльф действительно свободно владел языком здешних людей.
— Так значит вы из другого мира? Да, в этом мире нет людей, которым светильники в зале показались бы слишком яркими. Может быть мне нужно уменьшить свет, чтобы вы могли снять эту защиту с ваших глаз?
— Это не защита. — ответила Аня — Наши глаза такие же, как у здешних людей. То, что ты принял за защиту от слишком яркого света, на самом деле наоборот дает нам возможность видеть в полной темноте. Это усиливает свет видимый, если он есть, и преобразует невидимый свет в видимый.
Эльф озадаченно хмыкнул, встал и подошел к Ане, требовательно протянув руку. Теперь стала видна и его удивительная грация. И совсем не была она нечеловеческой, как когда-то подумал Никита. Просто очень красивой. Эльфы были в прошлом пещерными жителями. Им приходилось бегать по неровным полам в темноте и сохранять равновесие на скользких камнях. Порой в полной темноте, в которой даже их глаза были бессильны. И протискиваться через узкие извилистые подземные щели. Потому их суставы были более гибкими и подвижными, чем у людей. И наверное лучше было их чувство равновесия, дистанции. Но общее строение тела такое же, те же пропорции. Аня могла бы так двигаться в танце. И наверное скалолаз Володя Суходольский. Просто у эльфа это было врожденное.
Аня отдала эльфу свой ноктовизор. Эльф покрутил его в руках, попробовал одеть. Никита увидел, как превратились в узкие щелочки его зрачки, как он моргнул несколько раз, наверное ослепленный слишком ярким светом микроканальных усилителей. Как рассказывал Маг, глаза эльфов легко адаптировались к дневному свету. Но день угнетал их психологически, так же, как людей ночь. Днем им хотелось спать, хотелось забиться в закрытые помещения — подобия пещер. Но при необходимости они могли и днем работать и бодрствовать, как люди ночью. В данном случае никакой необходимости для посланника не было. Это ведь люди хотели обратиться к нему с просьбой, а не он к ним.
Эльф вернул очки Ане.
— Да, твои глаза выглядят так же, как и у людей. Хотя я ни у кого не видел такого цвета глаз. И ты красива, а ведь обычные человеческие девушки кажутся нам довольно уродливыми. А этот предмет — это у вас такая удивительная магия?
— Это не магия, это техника. — слово «техника» Анин переводчик сказал по русски. В здешнем языке эквивалента такому слову не было. — Другой путь овладения миром. О магии мы узнали лишь недавно и наши маги почти ничего не умеют. А вот техника у нас умеет очень многое.
— А в чем разница между магией и тем, что ты называешь «техникой»? — эльф произнес новое для него слово с небольшой паузой, но почти правильно. Однако слух у него великолепный.
— Магия доступна не всем, а лишь обладающим особыми способностями. А с техникой может работать кто угодно. Нужны лишь знания. В технике используются независимые от человека природные силы.
— А, тогда я понял, о чем ты говоришь. Наверное наша техника сильно отличается от вашей. Скажи, а вы не боитесь, что в новом мире вы можете подхватить неизвестные вам болезни?
Никита удивился: эльф явно был интеллектуалом. Ведь мгновенно сообразил, чем могут угрожать пришельцы. И наверняка его заботила не безопасность легкомысленных путешественников, а безопасность собственного мира прежде всего.
— Ты имеешь ввиду опасность, связанную с мельчайшими, невидимыми глазом существами? — спросила Аня.
Эльф кивнул. Жест совершенно человеческий. Аня объясняла как-то, что у всех человекообразных обезьян наклон головы служит выражением покорности. А у человека он дал начало и универсальному жесту согласия. Видно здешние произошли от таких же обезьян.