Чтение онлайн

И она невозмутимо пошла к лестнице, готовая в любой момент отбить летящее в спину проклятье. Но его не последовало.

…В гостиной обнаружились Беллатриса, Нарцисса и симпатичный мужчина не многим старше тридцати лет, в темной мантии поверх делового костюма. Это был среднего роста брюнет, моложавый, волосы чуть длиннее среднего, кожа загорелая, на щеках — легкая небритость. Держался незнакомец непринужденно и в принципе Гермионе сразу понравился. Когда она вошла в гостиную, все трое повернулись навстречу, а Беллатриса встала.

— Познакомьтесь, — сказала она. — Моя дочь, Кадмина.

— Темный Лорд говорил мне.

Мисс, — мужчина подошел к Гермионе и поцеловал её руку. Девушка усмехнулась.

— Вы?..

— Генрих Саузвильт, к вашим услугам.

— Мистер Саузвильт будет твоим преподавателем, — сказала Нарцисса.

— Не понимаю, — удивленно сощурилась Гермиона в ответ.

— В Хогвартсе, — пояснила Белла. — Месяц назад мистер Саузвильт получил место профессора защиты от Темных искусств.

Девушка поперхнулась и, подняв брови, посмотрела на свою мать.

— Я возвращаюсь в Хогвартс?!

— Разумеется, — удивилась та. — Или образование тебя больше не интересует? Со всеми идеологическими недостатками Хогвартса, к системе обучения у них очень серьезный подход. И полученные знания внушительны. А с мистером Саузвильтом ты продолжишь инкогнито изучать заклятия, которым сейчас обучает тебя милорд.

— Х–хорошо, — через пару секунд кивнула Гермиона. Она ещё не совсем отошла от неожиданности. — Очень приятно познакомиться, — обратилась девушка к Генриху.

— Взаимно.

В гостиную спустился Люциус. В голове Гермионы мигом взорвался вихрь сбивающих друг друга мыслей.

«Волдеморт действительно считает возможным… По–настоящему реальным… О Моргана, какая глупость! Бред! Но если бы… И тогда… Я… Мы…»

Подростковое воображение мигом нарисовало ужасающе неприличную картину. Гермиона зарделась.

«Развратница, — подумала она. — Ну и ладно. Хочу и мечтаю. Нет, нельзя… Ещё не хватало mon P'ere увидеть э…э… это. Всё, конец!»

Тем временем Саузвильт и Люциус обменялись рукопожатиями, и Нарцисса пригласила всех к столу.

* * *

«Так дальше продолжаться не может! — сердито думала Гермиона. — Нужно забыть эту невообразимую глупость навсегда. С другой стороны, сдаваться… Мерлин, это же не капитуляция, это здравый смысл!»

Но Темный Лорд посчитает, что она сдалась из-за трусости, слабости… «Учись брать то, что понравилось» — тут же вспомнились Гермионе слова Волдеморта. — Ну как же так?!»

«Бери то, что понравится. И как, позвольте вас спросить?! Ну нет — ни в жизни я этого не спрошу. Ах, но если бы только действительно было возможно… Если на одну маленькую секундочку представить, что…»

Поддавшись дурацкому порыву, Гермиона залезла в шкаф и переоблачилась в самое симпатичное, на её взгляд, платье, а сверху накинула черную шелковую мантию.

Получилось просто замечательно. Из зеркала на Гермиону смотрела молодая и красивая девушка в элегантной черной одежде, с непривычной аккуратной прической и большими карими глазами. Гермиона улыбнулась ей и, затаив дыхание, вышла в коридор.

— Как самочувствие? — спросила девушка, заглядывая в комнату Люциуса Малфоя.

— Чем обязан?

— Соскучилась, — отрезала Гермиона, поражаясь собственной наглости.

Люциус хмыкнул, а девушка вошла в комнату и удобно устроилась на мягком подлокотнике кресла.

— Как здоровье? Я ведь порядочная сиделка и ещё долго буду это спрашивать.

— Великолепно. — Люциус сел

на кровать, с ухмылкой глядя на нее. — Итак, ты сегодня познакомилась со своим учителем?

— Да.

— Тебе достаточно повезло — Саузвильт отличный специалист в Черной магии.

— С каких пор?

— Прости?

— С каких пор он «в Черной магии»?

— Пожирателем Смерти Саузвильт стал более семи лет назад.

— А ты? — закинула ногу на ногу Гермиона. Она улыбалась, глядя ему в глаза.

Ответить Люциус не успел — скрипнула дверь, и вошел Драко Малфой, тут же застывший на пороге, стиснув зубы. Подавив внезапно вскипевшую ярость, Гермиона перевела на него уничтожающий взгляд.

— Ты здесь, — отметил Малфой её присутствие.

— Мисс, — вдруг добавила Гермиона и посмотрела на Драко с вызовом. — «Вы здесь, мисс», — это вырвалось само собой, и впоследствии она не смогла бы объяснить, как такое получилось. Просто очень хотелось сделать постылому Малфою какую-нибудь гадость, особенно после этого его пренебрежительного «Ты здесь» в присутствии дяди. — Хочу, чтобы ты обращался ко мне почтительно, — уверенным голосом заявила Гермиона и дерзко посмотрела во вспыхнувшие бешенством узкие глаза младшего Малфоя.

— Какого…

— Драко, — сердито перебил сына отец.

— Спасибо, Люциус, — злорадно улыбнулась юная гриффиндорка, не переводя взгляда с накаляющегося на глазах подростка. — Думаю, ты отлично объяснишь ему, почему следует слушать кузину Кадми.

Старший Малфой кашлянул, и Гермионе показалось, что он подавил смешок. «Черт, что этот гоблин тут стоит?!» — сердито подумала девушка, опять глядя на Драко.

— Я поговорю с ним, Кадмина.

— Да, — очаровательно улыбнулась она, но глаза всё равно сверкнули от гнева. — Хорошо. Я зайду позже.

Гермиона вышла, закрыла дверь и, со свистом выдохнув воздух, прислушалась.

— Какого дьявола эта грязнокровка так с тобой разговаривает?!

— Драко, Кадмина — да, Кадмина, успокойся, — столько же грязнокровка, сколько и мы с тобой. Тебе следовало бы подружиться с ней — девушка она горячая, попадешь в ряды её врагов, и тебе сильно не повезет. Кроме того, она очень изменилась — я никогда не узнал бы в ней теперешней ту Гермиону Грэйнджер.

Наследница Темного Лорда победоносно улыбнулась и почти в танце влетела в свою спальню.

С ней происходило что-то странное, не совсем понятное и волнующее.

Это было чем-то похоже на то состояние, которое овладело девушкой на четвертом курсе в конце осени, когда начали завязываться её романтические отношения с Виктором Крамом. Странное ощущение чего-то недозволенного, тайного, но вместе с тем желанного и волнующего тогда всецело овладело её разумом, мешая учебе, внося смуту в отношения с друзьями, которые, она понимала, отнесутся к её поведению с осуждением. И это добавляло особого очарования новому, незнакомому чувству, обуявшему тогда Гермиону. До памятного Святочного бала, открывшего их отношения, она встречала Виктора со странным трепетом, особенно прилюдно: невольно следя за тем, чтобы никто не узнал, не заметил, не подумал чего-нибудь лишнего… Это ощущение тайны, ласкающее самолюбие понимание того, что никто не может и помыслить о её секрете, что никто не ждет от нее подобного, волнующие мысли о том, как бы удивился каждый, прознай о происходящем, — очень нравились Гермионе.