Дочь Волдеморта
Шрифт:
— Это совершенно… — испугалась Гермиона.
— Это необходимо, моя дорогая. Прежде всего — для тебя. Ты уже на первой ступени — начинаешь испытывать жажду власти. Теперь нужно сделать глоток. Первый глоток пьянит больше всех последующих…
Гермиона молчала. Жажда власти? В ней? Сейчас? Ничего такого она отнюдь не ощущала… Или нет?
Здесь, в этом доме, Волдеморт, Беллатриса и Нарцисса были несоизмеримо выше её во всех отношениях — старше, опытнее, мудрее, значимее. Они выступали в качестве наставников — а «за» Гермионой оставались разве что Драко Малфой да эльфиха Джуня. Но и Малфой, несмотря на свое положение, знал, или, по крайней мере, Гермионе казалось, что он знал несоразмерно
Выходило, что девушка вставала на самое последнее место. А характер Гермионы не позволял долго оставаться там.
Темный Лорд убеждал её в её же собственной значимости и исключительности, и в то же время Гермионе не перед кем было почувствовать эту исключительность здесь. Она могла бы поиздеваться над Малфоем — но тот выглядел жалким, старался не пересекаться с ней, да и сама Гермиона не ставила перед собой задачи почувствовать приоритеты сложившегося положения.
Просто Волдеморт понимал, что уже настало время для этого, очередного искушения.
— Власть приятнее всего испытывать над тем, кого ненавидишь, — продолжал он, обращаясь к своей дочери.
— Таких теперь не осталось, — горько усмехнулась Гермиона.
— О, как же ты ошибаешься, девочка. Этот мир ими полон. Но нам пока не нужен целый мир. Твоя мать отыскала ту, кто сможет оценить твое новое амплуа по достоинству. Мы не стали копать глубоко — зачем? На самой поверхности плавают очень неприятные личности — по всемирно известному закону… Пойдем, Кадмина, я покажу тебе силу власти.
Внизу, под поместьем Малфоев, раскинулись паутиной настоящие средневековые катакомбы, переплетающиеся лабиринтами и уходящие вглубь, в самое чрево земли. В одной из таких подземных комнат с завязанными глазами лёжа на полу, предстала перед Гермионой ее первая жертва.
Волдеморт стоял за спиной девушки, положив руку на её плечо. Беллатриса с улыбкой устроилась на стуле в углу мрачной камеры. Жертва была без чувств, и первое, что почувствовала Гермиона, увидев её…
— Жалость — не лучший советчик, — вкрадчиво сказал Волдеморт, сжимая её плечо. — Всё в мире относительно, Кадмина. Тебе её жаль? Понимаю. Но подумай — чем она заслужила твое сострадание? Эта женщина ненавидела тебя. Она отравляла твою жизнь, жизнь твоих друзей. Она самовлюбленная и недалекая. Она не ценит в человеке ничего, что ты когда-либо считала важным.
— Но, если посмотреть…
— О нет, Кадмина, это особый случай. Тут, с какой стороны не посмотри, — всё едино. Можешь ли ты назвать что-либо, могущее защитить право на существование Долорес Амбридж?
— Ну… Она… Человек.
Беллатриса неуловимо взмахнула палочкой, и две черные полоски ткани, связывавшие глаза и рот пленницы, слетели. Темный Лорд и Белла накинули капюшоны. Короткий блик, и лежащая на полу женщина пришла в себя.
— ТЫ?! — взвизгнула она писклявым голоском, полным яростного возмущения после того, как в панике осмотрелась по сторонам. — Как ты смеешь?!
— Человек, — почти в самое ухо Гермионы прошептал Волдеморт.
— Ты за это ответишь, дрянь! Ты сгниешь в Азкабане, паршивая грязнокровка!!! Получишь Поцелуй дементора! Развяжи меня, немедленно! Какое ты имеешь право?! Я — служащая Министерства магии!..
— Человек, достойный быть человеком.
Гермиона сжала палочку.
— За это ты попадешь в Азкабан! — На губах Амбридж показалась пена. — Где я?! Слышишь, развяжи меня, я узнала тебя! Я…
— Человек, достойный защиты дочери Лорда Волдеморта.
— …маленькая тварь, мразь, что же ты стоишь?!
— Той, в чьих жилах течет кровь великого Салазара Слизерина. Той, что может
отомстить сейчас за всё. Драко Малфой рассказал, как сложились ваши с ней отношения… И ты сейчас можешь заставить эту женщину превратиться в грязь. За все те унижения, за всё, что она сделала тебе и твоим друзьям без всякого на то повода… Но, да, она человек. Безусловно, имеющий право на существование…— Негодяи, подонки, развяжите меня!!! Кто вы такие?! Как вы смеете?! Я ведьма, чистокровная волшебница, государственный чиновник! Вы будете отвечать перед Визенгамотом! Сгниете в Азкабане!!!
— Молчать! — внезапно яростно рявкнула Гермиона.
— Сама заткнись!!! — завизжала Амбридж. — Мерзкая грязнокровка! Следовало научить тебя послушанию ещё давно! Посмотрела бы я на тебя после…
— Силенцио! — прошептала Гермиона, и Амбридж зашевелила губами в негодовании, но уже беззвучно.
— Смотри, — сказала Белла, вставая на ноги. — Есть куда более подходящие заклятия. Круцио!
Едва заметный свет вырвался из её палочки и попал на коротенькую, сосископодобную ногу Амбридж. Глаза женщины полезли из орбит.
— Прекрати! — взвизгнула Гермиона, и Беллатриса тут же отвела палочку.
— А знаешь, что бы она сделала с тобой, дай ты ей волю? — тихо спросила Белла. — С тобой, с твоими друзьями, с твоими назваными родителями? Знаешь, как отплатила бы тебе за спасение? Вспомни!
Перед мысленным взором Гермионы вставали образы прошлого. Пятый курс, бесконечные самодурства генерального инспектора, а затем и директора школы. Бесконечные издевательства над студентами, унижения и моральные пытки… Она не давала им учиться, не давала им говорить, накладывала свои склизкие лапы всюду, чуть ли не на мысли и чувства каждого из учеников; ставила свои глупые, отвратительные табу. Оскорбляла и унижала тех, кого уважала Гермиона… Она напустила на Гарри дементоров, она угрожала непростительным проклятьем несовершеннолетним ученикам. И применила бы его, не обмани её тогда Гермиона! Пришлось унижаться перед этой жабой, пришлось перенести тогда эти пусть и быстрые, но такие обидные и болезненные взгляды близких друзей…
— Власть, Кадмина, — гипнотизирующий голос Беллы вырвал девушку из пучины воспоминаний, — почувствуй власть над теми, кто неприятен тебе. Почувствуй власть над той, что тебя презирает. Покажи ей свою власть. Иди ко мне.
Волдеморт убрал руку с плеча Гермионы, и она сделала несколько неуверенных шагов к матери. Белла подвела девочку совсем близко, и обе опустились на корточки перед пленницей. Одной рукой Беллатриса обхватила свою дочь, а второй легонько сжала палочку, проводя её концом по щеке Амбридж.
— Есть люди, Кадмина, а есть такие, как она, — зашептала Беллатриса прямо в ухо Гермионе. — Есть враги — смелые, преданные долгу, сильные. Мужественные и самоотверженные. Чувствовать власть над такими — величайшее наслаждение. Понимать, что ты сильнее. А сейчас перед тобой совсем иной случай, — Белла опустила палочку в карман и взялась за кисть Гермионы, тоже сжимавшей волшебное древко. Она подняла руку девочки и провела уже её палочкой по лицу Амбридж, остановившись на шее и легонько надавив. Ведомая Беллатрисой рука Гермионы невольно сжалась. — Когда у твоих ног лежит такое существо, ты чувствуешь себя выше. Достойнее. Чувствуешь себя человеком. Я уверена, ты сравнивала эту женщину с жабой, Кадмина, — Белла начала водить рукой с палочкой Гермионы по шее пленницы. — Мерзкая, омерзительная, заполняющая собой всё вокруг. Отравляющая слизью мир, открытый для тебя. Оставляющая на руках бородавки навсегда, — уже совсем шептала Белла. — Такие жабы ползают вокруг человека. Он сильнее, умнее — но он не может ничего сделать. Его уничтожают. Медленно, отвратительно. Вспомни, Кадмина. Вспомни…