Дитя Шивай
Шрифт:
Любопытно, что, в отличие от окна Филиаса, двери на балкон не заперты. Волоски на затылке встают дыбом. Хотя вполне возможно, что кто-то просто забыл запереть дверь, Дракай во мне ясно говорит: сила, заключенная в этих стенах, не нуждается в защите замков.
Моим глазам требуется мгновение, чтобы привыкнуть к тусклой, залитой лунным светом комнате. Низкий гул их голосов доносится до моих ушей неразборчиво. Я обнаруживаю себя в своего рода кабинете. Книги выстроились вдоль стен, карты выставлены в застекленных рамах. Потертое кожаное кресло стоит за широким столом, в центре которого лежит тонкий клинок, а рядом — письмо со сломанной печатью.
Схватив
Генералу Зейвиану,
Донесения о сопротивлении остаются распространенными среди фейнов в А'кори. Число их новобранцев утроилось за последнюю неделю. Многие из нашей молодежи присягают их делу, намереваясь совершить путешествие через море.
К этому не имеет отношения активность флота Ла'тари, которая также значительно возросла. Мы прилагаем большие усилия, чтобы выяснить причину, и выпустим еще один отчет по факту обнаружения.
Я кладу послание обратно точно так, как нашла, пряча информацию с его страниц, чтобы обдумать в другое время. Четкие голоса прислуги в коридоре зовут меня к двери; я прижимаюсь спиной к стене на случай, если кто-то войдет в кабинет без предупреждения.
— Где гарнир, девка? — требует женский голос в коридоре.
— Я… У нас его нет.
— Есть, — резко отвечает первая женщина. — Ты должна следовать рецептам в точности. Я не буду повторять снова. Хозяйка очень привередлива. Идем, я покажу тебе, где хранятся травы.
Вторая бормочет что-то себе под нос, и их шаги затихают. Я приоткрываю дверь и обнаруживаю благословенно пустой коридор с лестницей на одном конце и окном на другом.
Напротив комнаты собрания стоит большой поднос, уставленный пузырящимися напитками. Я почти не раздумываю, когда достаю маленький мешочек из плаща, посыпая каждый бокал порошком талиса. У травы приятный вкус, лишь слабый намек на миндаль в аромате. Она чрезвычайно редка там, где растет на южной границе Ла'тари. Поскольку наши военные приберегают ее для себя, я полагаю, что в А'кори мало кто знаком с ней настолько, чтобы распознать. В такой дозировке трава является лишь мягким опьяняющим средством, хотя ее главное назначение, ради которого Ла'тари собирают ее, — развязывать языки тем, кто ее принимает.
Уверенный женский голос с низким тембром просачивается сквозь стены:
— Ты оказываешь себе медвежью услугу, недооценивая короля, Ишка. Он, вероятно, знает больше, чем ты полагаешь.
Хмыканье доносится в коридор, за которым следуют мелодичные тона голоса другой женщины.
— Он высокомерен, если думает, что у него есть власть скрыться от нас. Он стал слишком самоуверенным на своем троне.
Я слышу болтовню прислуги, поднимающейся по лестнице, и прячусь за высоким буфетом, исчезая в его глубокой тени. Хрустальный поднос поднимают с маленького столика, и голоса в комнате становятся громче, когда дверь, отделяющая меня от собрания, распахивается настежь.
— Пусть будет самоуверенным, — говорит первая женщина. — Пусть думает, что обманул вас всех. В этом обмане есть сила. Пока он продолжает верить, что он самое могущественное существо на северном континенте, его защита будет оставаться слабой.
Мужской голос возражает:
— Не хочу обидеть, леди, но это лишь вопрос времени, когда вас здесь обнаружат.
— Новые приливы приносят зов к войне, старый друг, — отвечает она, — и есть многие, отбывающие наказание, чье освобождение
давно назрело, кто станет союзником нашему делу. Пусть мой супруг и его братья и сестры служат отвлекающим маневром, пока я ближе знакомлюсь с даром твоей дочери. Сила внушения редка и сослужит нам хорошую службу.— Я рада служить любым возможным способом, — невозможно спутать голос Ишары, когда он скользит в коридор.
— Как только король будет отстранен от власти, ничто не помешает нам очистить эту завесу от оставшихся смертных, — говорит женщина.
— И ничто не удержит нас от феа, — мурлычет женщина с низким голосом.
Грохот большого подноса, падающего на пол, и звон бьющегося хрусталя заставляют меня выпрямить спину.
— Как ты смеешь, — гремит та же женщина с низким голосом. — Ты думаешь, я не знаю назначения каждого растения, что растет под сенью Браксиана?
— Сай… — говорит мужчина.
— Молчать! — кричит она. — Кто из вас был достаточно дерзок, чтобы подмешать талис в мой напиток?
Хишт.
Всхлип вырывается из комнаты, и мои ноги сами несут меня к спасительному выходу.
— Ты ответишь ей правду, — приказывает Ишара.
— Я бы никогда не подумала обесчестить мою госпожу таким образом, — протестует одна из служанок.
— Пожалуйста, — умоляет другая, — это была не я.
— Сай, — говорит мужчина, — ни одна душа в этом доме не посмела бы.
Остальная часть спора теряется для моих ушей, когда я проскальзываю в кабинет, натягивая низкий капюшон плаща, чтобы скрыть черты лица, прежде чем открыть дверь на балкон. Я взбираюсь на каменные перила и сажусь на корточки, готовясь к прыжку и перекату на крышу коттеджа.
Моя голова резко поворачивается в сторону, когда балконные двери зала собраний распахиваются настежь, и высокий мужчина с густой копной черных волос и ярко-синими глазами выходит наружу, чтобы осмотреть территорию. Его голова резко поворачивается ко мне, глаза встречаются с моими, и у меня внутри всё обрывается, когда холод расцветает вдоль позвоночника, а воздух выбивает из легких. Его лоб морщится, и я не жду, чтобы осознать тот взгляд, которым он меня одаривает, прежде чем прыгнуть на крышу внизу, скатываясь с карниза на землю и приземляясь на ноги.
Я мчусь через лужайку, когда слышу голос Ишары позади.
— Стоять! — требует она, и я делаю вдох, преодолевая ледяные щупальца, лижущие позвоночник, ныряя в темные переулки А'кори.
Я не замедляюсь, чтобы оглянуться, когда крики позади становятся громче, а звонкий стук копыт раздается по мощеным улицам. Ругаясь себе под нос, я сворачиваю к центру города, когда всадник проносится через узкий переулок, пришпоривая коня в галоп. Я скольжу в тень; его стремена высекают искры из каменных стен зданий, когда он проносится мимо.
Я выдыхаю, когда он поворачивает на юг, петляя по лабиринту А'кори, а я поворачиваю на север, к дворцу. Это осторожное и рассчитанное путешествие к краю города. Крики стихают, когда луна поднимается над самым высоким из окружающих строений, лишая меня теней, которые обещали укрытие в начале вечера.
Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я оказываюсь на границе своего укрытия и полной открытости. Разноцветные здания у меня за спиной, а передо мной раскинулся обширный парк, отделяющий город от дороги, которая приведет меня в мою постель. Я медленно ступаю на траву, готовая метнуться обратно в лабиринт, если меня заметят.