Девичник в космосе
Шрифт:
Вообще-то, я думала о другом. Но после слов яоху вдруг осознала, что он прав. Если имеющаяся на астероидах аппаратура давно не работает, сломана или закончился источник питания, то живых там нет точно. А все остальное не так страшно. Можно будет разобраться на месте, что и к чему. И я, широко улыбнувшись Оруэлу, утвердительно кивнула:
— Вполне. Если не торопиться и для начала все внимательно осмотреть с космолета…
— Астероиды лишены атмосферы, — брюзгливо встрял Майлеорн. — Следовательно, только идиот оставит все на поверхности. Особенно с учетом того, что астероиды явно полые. Иначе хотя бы приблизительно, но их массу можно было бы рассчитать!
— Спасибо, Капитан Очевидность! — фыркнула в ответ я. Остальные рассмеялись.
Смех
Отсмеявшись вместе со всеми, Шрам провел пятерней по коротко стриженной голове, будто приглаживал волосы, шумно вздохнул:
— Хорошо. Летим к астероидам. Не торопимся. Визуально изучаем каждый видимый клочок поверхности. Всем быть начеку. О любой, самой мельчайшей странности сразу же докладывать. Будь то не характерное, неприродное освещение небесных тел или кем-то потерянный ботинок. За штурвал я сяду сам. Всем понятно? Возражения имеются?
Возражений ни у кого не было. И спустя всего пять минут нос звездолета начал разворачиваться в сторону ближайшего астероида.
* * *
Майлеорн как в воду глядел: потратив более двух часов на облет и осмотр обеих астероидов, мы ничего не нашли. Как ни напрягали глаза, как ни приближали и увеличивали поверхность. Перед глазами был лишь мертвый камень, лишенный даже пыли и мусора. Астероиды не обладали атмосферой и не вращались вокруг своей оси. А потому не было у них силы притяжения, на их поверхностях ничего и не задерживалось.
— Согласно сканированию поверхности, содержание железа в породе достаточно велико для того, чтобы мы могли смело использовать магнитный якорь и не опасаться улететь в космос! — эхом моих мыслей отозвался Кноллин.
— Есть парочка очень удобных для посадки площадок, — вторил ему Майлеорн. — И при отсутствии атмосферы взлетать будет очень легко. Как засадить ба…
— Майлеорн! — злобно рявкнул, оторвавшись от пилотирования Шрам. — Следи за своим языком или я тебе его укорочу!
В рубке повисла на некоторое время опасливая тишина. Шрам редко повышал голос на кого-то из команды. От удивления я почти перестала следить за астероидами на обзорном экране. А когда мы подлетели ко второму, неожиданно вспышкой появился хороший и ровный сигнал галанета. И я поспешила загрузить оставшиеся источники, раздумывая, откуда здесь может быть такой сигнал. Как вдруг Оруэл напряженным тоном сообщил:
— Я, кажется, вижу вход в подземелья!
Естественно, дальше мы уже не полетели. Сначала корабль завис на месте, и мы все вместе пытались визуально и с помощью имеющейся аппаратуры оценить, насколько прав Оруэл в своих предположениях. А придя к выводу, что что-то внизу все-таки есть, решили садиться на поверхность астероида. В конце концов, в любом случае изначально Шрам и планировал просто приткнуться на поверхность осколка под защиту какой-нибудь скалы и пересидеть какое-то время, пока немного уляжется волна, поднятая похищением Жиара и проникновением в новую часть секретов Стейна. Лично я это время планировала использовать для того, чтобы разобраться, наконец, со своим изобретением, с тем, что было спрятано в зубах Жиара, и с тем, что Шрам и его команда похитили из лабораторий. Меня не оставляло жуткое ощущение, что это все разрозненные ниточки одного клубка. И что я наконец совершенно неожиданно вплотную приблизилась к выполнению своего единственного задания. А из этого следовало, что мне пора исповедоваться буканьеру. Кем бы ни был Шрам, он хорошо ко мне относился и не заслужил, чтобы его использовали втемную. Даже на благо всего остального Альянса.
После короткого совещания было решено, что на поверхность отправятся Оруэл, Тихан, Глово, еще один игумар-силовик, неплохо разбирающийся в технике, шурф Руфус, который вырывал Жиару зубы-тайники, и… я. Шрам отчаянно не хотел меня отпускать,
сопротивлялся до последнего. Но ощущение, что нас в последнее время совсем не просто так окружают какие-то генетические интриги, преследовало не только меня. Оруэл сам настоял на том, чтобы я сопровождала группу, как единственный, кто разбирается в микробиологии и бактериологии. Буканьеру пришлось уступить. Но он лично, собственными руками, натягивал на меня скафандр для выхода в открытый космос и проверял его функционал. И все время при этом раздраженно сопел. Я бы охотно его подколола. Если бы мы были одни. Но вокруг была такая же собранная и напряженная команда. А в рубке Майлеорн ожидал команды открыть внешний шлюз. Нам со Шрамом пришлось ограничиться взглядами, прощаясь перед моим выходом с корабля. Но буканьер смотрел на меня так, словно целовал у всех на глазах, глубоко проникая языком в рот. Клеймил им. Занимался любовью. Проникал в самые потаенные глубины души. Опомнились мы оба после ехидного напоминания Майлеорна по внутренней связи:— Шрам, мы вообще-то признательны тебе за бесплатный сеанс секса в эфире, но у нас сейчас важное дело. Может, вы с Ольгой потом устроите для нас эротический спектакль?
Я густо покраснела, почти побагровела, осознав, что связь уже работает и мое тяжелое, прерывистое дыхание слышат все. Будто микрофон установлен где-то возле кровати в то время, когда мы со Шрамом предаемся любви. Буканьер же только хмыкнул и сдержанно посоветовал:
— Завидуй молча. Если вообще позабыл, что завидовать нехорошо. И вообще, лучше делом займись: какая вокруг корабля обстановка?
Майлеорн не обиделся и не смутился. Бодро доложил для всех сразу:
— Температура за бортом два целых и семь десятых по Кельвину (-270,45 °C), ветра нет, метеоритов тоже. Так что погода располагает к прогулке.
Все засмеялись. Шутка разрядила обстановку. И корабль я покидала с улыбкой от уха до уха.
Мне никогда ранее не приходилось носить скафандр для открытого космоса. Отсутствие гравитации компенсировало громоздкость и немалый вес конструкции, а специальная обувь позволяла оставаться на поверхности астероида без риска улететь в бескрайнюю черноту вокруг. Но мне все равно пришлось потратить некоторые усилия, чтобы научиться оптимально управлять своим телом в подобных условиях. И я очень быстро ощутила, что невероятно устала. А мы не добрались еще даже до каменного козырька, под которым по предположению Оруэла скрывался вход в нутро астероида. Из-за этого я плелась позади всех, рассеянно изучая освещенную сильным прожектором с носа корабля каменную поверхность. Она была подозрительно гладкой. Словно оплавленной. Словно…
— Шрам! — взволнованно позвала я, осознав, что сейчас топчу своими громоздкими ботинками.
— Да, Оля? — ворвался в уши чуть напряженный голос буканьера. — Что-то не так?
— Шрам, мне кажется, — я даже облизнула внезапно пересохшие от посетившей догадки губы, — мы сейчас идем по древнему космодрому! Слишком гладкая, будто оплавленная, под ногами поверхность! Будто отсюда стартовали древние космические корабли на допотопном ракетном топливе! Но… Разве это возможно? Древние звездолеты, насколько я знаю, не обладали большой дальностью полетов!
Ответом мне была тишина в эфире. А у меня тревожно сжалось сердце. Во что мы вляпались на этот раз? Ведь в те времена, когда космолеты летали на ракетном топливе, подобными полетами ведали исключительно правительственные программы…
— Я не ошибся, здесь действительно вход! — ворвался в уши непривычно возбужденный голос Оруэла. — Еще бы быстро разобраться, как его вскрыть в отсутствии питания для электроники!..
Я вздрогнула, выныривая из своих невеселых размышлений, и повернула голову в сторону ушедших вперед членов экипажа Шрама. Там, под ярким светом корабельного прожектора, под нависающим каменным козырьком хищно поблескивала металлическая дверь-шлюз очень знакомой конструкции: небольшое окошко-иллюминатор по центру из специального закаленного стекла, могущего выдержать даже ядерный взрыв, переговорник и два пульта для ввода кода доступа по бокам от двери. Для синхронного введения пароля…