Чтение онлайн

Вскоре все путники пришли в себя и продолжили движение. Усталость и голод давали о себе знать, и они были рады пройти хотя бы некоторое время в тишине и по единственной дороге, не тратя сил на споры и трудные решения.

Но продлилось это недолго. Через полчаса спуск завершился небольшой пещерой с тремя разветвлениями. Стены из черной породы здесь огранены не были, зато над каждым проходом красовалась расписная арка, сработанная умелыми руками. Камень был крепок, но кто-то смог с ним совладать.

— Вот и случилось, — выдохнула Ярнея. — Куда нам теперь?

Ланво, который держался до того позади, подошел и осмотрел рисунки, блестевшие глубокими выбоинами

— Нам сюда, — коротко ответил он, указав на среднюю ветвь.

— Давайте попробуем в каждый проход сунуться, на всякий случай, — предложил Будор. — А то полезем не туда, заплутаем да пропадем.

— Левый и правый названы «Недрами мира» и «Чертогами упокоения», — ответил проводник. — Не пропало желание их исследовать? Притом у нас ни сил, ни провизии, ни факелов на запас.

— Почему же ты решил, что средний выведет нас на волю? — спросил Холвет — Как он называется?

— У него нет названия, — Ланво неуверенно пожал плечами. — Но каков наш выбор? — только неизвестность. Она ведь тоже куда-то ведет.

«Неизвестность, никак, водит нас за нос. Сколько пещер, сколько развилок пройдено… Всегда два именных прохода и один безымянный, и всякий раз мы выбираем последний. Трижды пытались свернуть, когда видели приглядные названия: «Вершины», «Дальние залы», «Смотровая». Первый скоро окончился завалом, а второй и третий вели в другие пещеры и ветвились пуще прежнего. И мы испугались нового выбора, ведь привыкли, что наша «надежная» дорога сама указывает нам путь.

Да, здесь бы нам сведущий проводник тоже не помешал. Кто-то же высек в горе проходы, огранил стены и вырубил символы на камне. Но столетия стирают любое знание и обращают в прах все, кроме вечных пород. Наверное, во времена последних гостей этой черной паутины коридоров сами горы еще не звались Темными.

Хотел бы я, чтобы мои спутники шли себе молча и задавались такими же пустыми вопросами. Но нет, они не желают вести себя спокойно. Один на судьбу пожалуется, другой выскажет свое недовольство. Досталось и мне. Будор, Онтао и даже Ланво успели отчитать меня за чрезмерный интерес к Ярнее! Всю дорогу они закрывали глаза на нашу невинную игру, а теперь негодуют?

С парнями что-то не так, и меня это беспокоит. Ведь они сами стали пытаться привлечь ее внимание! Начали осыпать похвалой за проявленное мужество и решимость — вроде в шутку, но мне-то все ясно как день. По какому праву они так поступают? Ищут поддержки у лидера? Я так не думаю. И Ярнея тоже. Она только делает вид, что не чувствует их соревнования. Все она понимает, и ей это нравится. Разве она не помнит, кого просила забыть возлюбленную? Разве не помнит, к которому плечу льнула в трудный час? Надо бы напомнить… Что? Выбросить ее из головы? С какой стати? Она моя!»

Сетар ужаснулся своим мыслям. Как он мог подумать такое про спутников, про Ярнею… про себя? Стоило поблагодарить внутренний голос, что остановил его. Силы и терпение у всех были на исходе, и любая вспышка с его стороны могла разгореться яростным пламенем стычки. Быть может, узкие коридоры тому виной или темнота, но напряжение между ними нарастало.

И очень кстати после долгого молчания заговорила Кителиа. Услышать сейчас ее нежный простодушный голос было особенно

— Знаете, в долине было еще ничего в сравнении с тесным сумраком горы, — она поежилась и плотнее запахнула дублет. — Там хоть птицы пели. Иногда.

— Нам тут больше нравится, — Камдоб любовно погладил кувалду, и никто не понял, кого он имеет в виду. — Гора оставила нам шанс на спасение, ведь здесь нет чертовых ктаронов! Чудо, что в последний день они нас не сцапали. Я не видел отряда, что устоит и перед одним таким чудовищем. Кому только хватило ума их приручать?

— Думаю, разум их создал, а не приручил, — угрюмо сказал Ланво. — Отшельник верно говорил, природа не творит такое — с одной лишь жаждой истребления и без изъяна.

— У всех есть слабые места, — возразил Сетар. — Глаза у чудища как у обычного ночного охотника — в темноте видят лишь движение и чувствительны к яркому свету. Я наблюдал его схватку с ютилийцами в наружной пещере. Шестеро плохо обученных воинов едва не одолели зверя, хотя всего лишь тыкали ему в морду факельными шестами и копьями. Он отмахивался лапами просто наугад. Однако терпеливо, без дикого исступления. В нем и правда есть нечто пугающе разумное.

— Хватит уже про чудовище, — забрюзжал Холвет. — Девочка говорит о самой долине. Без ктаронов она отнюдь не так страшна. Это они загнали нас в мертвецкое болото и наводили на нас страху после.

— Старик прав, — Кутри покивал головой. — Прав был и отшельник: долина в беде. Чужеродная сила явилась и разворошила ее древние секреты. Нам, обычным людям Последней эпохи, они не-понятны, а потому опасны для нас.

— Спорить не буду, мне ни черта не понятно, — согласился в конце концов Камдоб. — Я только знаю, что убил бы сейчас за жаренную баранью ногу.

Остальные начали осуждать его за разговоры о еде и не заметили, как подошли к следующей пещере. Они уже давно перестали задерживаться на развилке и тратили время лишь на то, чтобы быстро ее пересечь и прочесть названия проходов. Однако новая пещера не была простым разветвлением. Просторный прямой зал устилали ряды узких продольных плит на манер скамей, а угловатые колонны подпирали высокий потолок.

Правда, внимание путников привлек не облик помещения, а лежащие на полу кости.

— Святые, да здесь десятки скелетов! — прошептал Холвет.

— Это были воины, — Ярнея глянула на пронзенные копьем ребра одного из них. — В нашу эпоху вооруженных гостей здесь уже принимали. Не хотелось бы закончить так же.

Бродя меж рядов каменных плит, они осматривали останки и снаряжение. Они ничего не трогали, чтобы не нарушать покой душ, взошедших в лоно Создателя. Но служитель Истины не боялся разгневать чужого бога. Скрежет стали о камень и треск ломающейся кости заставили обратить взор к монаху. Тот разглядывал большой сердцевидный щит с узорами из лазурного металла, который он вырвал из руки мертвеца.

— Воины, но не Последней эпохи, — произнес Кутри. — Пещера сохранила в своих недрах до наших дней частицу великой Сордонии, — он поднял глаза на Будора, и тот сглотнул — похоже, произошедшее с ним на болоте было не помутнением рассудка, а чьим-то призрачным воспоминанием.

Снаряжение оказалось сплошь сордонийским — двуострые копья, щиты, прямые сабли. Какая причина собрала воинов в этом зале и побудила сражаться друг с другом? Возможно, путники и не желали этого знать, но сейчас они испытывали скорее благоговение, нежели тревогу. Ведь они будто прикоснулись к далекому прошлому Храмовых Земель. Не все из них, однако, могли причислить себя к наследникам Храма.