Death online
Шрифт:
Думаю, теперь-то я точно знаю, что можно жизнь даже после смерти. Существует ли рай? Я точно знаю, что да. И за него стоит бороться. Особенно когда впереди – вечность.
Комментарий к файл № 21 Всепоглощающее пламя. Глава соавтора и беты – HopeWil, которой нет на фикбуке.
====== файл № 22 Калейдоскоп случайностей. ======
Глава соавтора и беты – HopeWil, которой нет на фикбуке.
Мне нравится смотреть на спящего Мэтта, когда я просыпаюсь. Волосы у него такие лёгкие, рассыпаются нимбом по подушке. Хочется погладить, но тогда он наверняка проснётся. Мне ещё немного неловко говорить о наших отношениях, но похоже, что я ужасно, немыслимо счастлива. Мэтт действительно
Пока он ещё спит, я, все-таки не удержавшись, легко провожу пальцами по его волосам. Потом по его щеке. Во сне он слегка улыбается. О божечки, какой же он все-таки милый! Я резко сажусь в кровати, закрывая лицо руками. Вот уж не думала, что когда-нибудь встречу кого-то, кто вызовет у меня такие чувства. Стараясь не разбудить его, тихонько вылезаю из-под одеяла. Шлепаю босыми ногами, направляясь к душу. Обжигающе горячая вода смывает последние остатки сна. Возвращаюсь обратно, замотавшись большим махровым полотенцем. Сегодня я встала первая, прямо-таки героиня дня. Обычно в это время Джина уже бегает по дому, а сейчас, похоже, ещё дрыхнет в своей комнате. Я замечаю грязные мокрые следы около её двери, кажется, девочка снова ходила во сне. Может быть, есть какие-нибудь лекарства от этого?
Испуганно замираю, услышав странные всхлипывающие звуки. Словно кто-то тяжело, безутешно плачет. Это навевает смутные, неприятные воспоминания. Потом я соображаю, что доносятся они из комнаты Андреа, и осторожно направляюсь к ней. Я не должна заглядывать к ней. Не должна... И зачем я это себе говорю, когда уже толкаю дверь? Уже зайдя в комнату, вспоминаю, что из одежды на мне только полотенце, ну да ладно, вряд ли мексиканка придаст этому значение. Но когда я вижу Андреа, то сразу забываю, во что я там одета. Она сидит, забившись в угол, обхватив голову руками, и всхлипывает так, что разрывается сердце. От жалости у меня сердце замирает. Ещё не вполне осознавая, что делаю, я подхожу к брюнетке и приседаю на корточки рядом с ней. Сначала она не замечает этого. Она вообще ничего не замечает. Девушку бьёт крупная дрожь, она словно пытается вжаться в стену и защитится, заслониться от чего-то или кого-то. Я осторожно протянула руку и легко дотронулась до её плеча.
– Андреа?
Она вскрикнула и резко открыла глаза, уставившись в моё лицо невидящим взглядом:
– Пожалуйста! Папа, помоги мне! – от неожиданности и испуга я падаю назад и вскрикиваю.
Что это, в глазах Андреа? Безумие?
– Это я, Синтия! – верещу я, размахивая руками, пока в глазах мексиканки не появляется осознанное выражение.
Я перевожу дух, только осознав, как меня испугал этот приступ.
– Что ты тут делаешь? – тихо спрашивает Андреа. – Я громко кричала, да? Вы отправите меня назад? Туда? – в её глазах загнанное выражение.
Я вижу, что в них снова появляются слёзы. О чём это она вообще говорит? Неужели это… Стоп, неужели она могла подумать, что мы можем отправить её обратно в психушку?
– Андреа? – я поднимаюсь с пола и снова подхожу к ней. – Что тебе такое приснилось?
– Отец, – отвечает она, не поднимая на меня взгляда. – Я... Я умерла из-за его работы. Меня убили.
Ох, что же такое случилось с тобой, Андреа? Что так переломало тебя? Я обнимаю её ещё трясущиеся плечи.
– Мы никогда не отправили бы тебя обратно. Даже не говори так.
Андреа неуверенно обнимает меня в ответ и, кажется, слегка улыбается. Мы сидим так на полу некоторое время, и я даже тихонько глажу её по голове, пока она успокаивается. А потом моё полотенце, и так державшееся каким-то чудом, и вовсе начинает съезжать. Я смущенно бормочу:
– Ох, ну,
я, пожалуй, пойду, оденусь.Андреа, наконец, обращает внимание на мою одежду, вернее на то, что сегодняшним утром она на мне почти отсутствует. Она хохочет, и это очень близко к истерике, но всё же, я рада, думаю, смех всё-таки лучше, чем неконтролируемые рыдания.
– Синтия, чего это ты решала посетить меня в таком виде?
Раз она так весело смеётся, значит, жить будет. Начинаю хихикать вместе с ней.
– Прости, ты не в моем вкусе, – с притворным сожалением говорю я. – Давно хотела это сказать, но всё как-то ни к месту было, – поднимаюсь и, придерживая полотенце, иду к двери.
– Ты разбила мне сердце! – кричит мексиканка мне спину, пока я прикрываю за собой дверь.
Нужно убираться, а то она скажет что-нибудь ещё в этом духе. Самое дурацкое, что мне это нравится. Меня можно рассмешить, показав пальчик.
Мэтта уже нет в нашей комнате. Так странно, совсем недавно это была только моя комната, а теперь мы живём тут вдвоем. Напевая какую-то детскую песенку, я заплетаю волосы и одеваюсь. Совершенно неожиданно в комнату вбегает нечто, сверкающее жемчужно-пепельными волосами, и невероятно быстрое. Нечто прыгает на меня, и мы вместе, хохоча, падаем на пол.
– Доброе утро! Доброе утро! Доброе утро! – беспрерывно выкрикивает сумасшедшее создание.
Конечно, это Джина. Я пытаюсь спихнуть её с себя и, когда мои усилия увенчиваются успехом, сажусь на полу.
– Доброе утро, Джина. Ты сегодня как-то поздновато, тебе не кажется?
– Меня разбудил Мэтт, мамочка! – я улыбаюсь.
Мэтт, кстати, больше всех заботиться о Джине. Он рисует вместе с ней, заплетает её волосы, читает ей сказки на ночь, в общем-то, делает все то, что делала обычно я. Но мамочкой она всё равно зовет именно меня.
– Может быть, пойдем завтракать?
– Конечно! – она наконец-то даёт мне встать и тащит к двери.
Я слышу, что на кухне хозяйничает Мэтт. Какая радость, что мне не придётся ничего готовить! Если честно, то, несмотря на долгую жизнь в одиночестве, готовка остается моей слабой стороной. Боюсь, пища, приготовленная мной, может отравить всех даже в Тулвилагоне. Пока я веду радостную Джину на кухню, замечаю, что Андреа выходит из своей комнаты и направляется к нам. Выглядит бодро, так сразу и не скажешь, что совсем недавно у неё был этот странный приступ. Хорошо хоть вокруг не латали ножи и всё прочее металлическое. Однажды она расплавила ручку двери в своей комнате, и открыть дверь было почти невозможно. Ручка у неё, кстати, с тех пор деревянная.
И вот, когда всё счастливое семейство в полном сборе на кухне, прям после завтрака, когда мексиканка ещё домывает тарелки, а я допиваю остатки чая, Мэтт предлагает слетать в город. На мой вопрошающе-недовольный взгляд, он замечает, что нам надо, в конце концов, повышать левел и хоть что-то делать. Андреа кивает, соглашаясь. Мы с Джиной переглядываемся и пожимаем плечами. Мы вот, например, можем и дома посидеть. А вообще, мы бы лучше репетировали.
– И ты тоже, Синтия! – я обречённо вздыхаю.
Мэтт решил серьёзно взяться за меня. Он был очень удивлён тем, что я, так давно проживая в Тулвилагоне, почти не контролирую свой огонь. И что я так отвратительно играю с такой, казалось бы, мощной способностью. Как по мне, это все такие глупости, но раз уж это ему так важно, то чёрт с ним, я попробую.
– Без проблем, – натянуто улыбаюсь.
И вообще, мы же просто летим в город, верно? Мне вообще не обязательно участвовать в квесте или что он там придумал. «Пока они будут искать приключения на свои задницы, мы с Джиной присмотрим ей микрофон» – решаю я про себя.