Дар
Шрифт:
Ведун не пошел к потайному выходу из замка, он и без того знал, кто пройдет по нему сегодня ночью. Можно было, конечно, перехватить оборотня прямо на выходе и слегка упростить себе задачу, но ведун не хотел этого делать. Без веских на то причин. Просто не хотел, и все. Он чувствовал, что сегодня ночью они встретятся и так.
Конечно, Хранители и наставник вряд ли одобрили бы такой подход к делу, но сейчас они были далеко, и ведун, углубляясь в лес, старался не думать о том, как на его месте поступили бы они.
Он просто наверняка знал, что они поступили бы по-иному.
«Можно и нужно прислушиваться к
«Каждое мгновенье ты должен отдавать себе отчет в том, что ты делаешь и зачем, и сверять свои действия с той целью, которой служишь. Только так ты сможешь победить и удержать в подчинении главное Зло в своей жизни, то Зло, которое кроется в тебе самом».
И вот теперь ведун пытался ответить самому себе, почему вместо того, чтобы подкараулить и убить оборотня у подземного хода, он все дальше уходит в лесную чащу. Прочь от замка, в сторону от деревни, где остались беззащитные люди. Откуда у него эта безумная уверенность в том, что оборотень сам будет его искать? Ведун раз за разом спрашивал себя и не находил ответа.
Он чувствовал, что с ним что-то происходит. Что-то такое, чего ему не доводилось испытывать ни разу в жизни. Сила намного белее могущественная, чем все те, с которыми он сталкивался до сих пор, подчинила его себе и заставляла теперь делать то, чего он никак не должен был делать. Это не было тем Злом, о котором не раз напоминал ему наставник, ведун это чувствовал, но от этого ему было не легче.
Продравшись сквозь заросли орешника, ведун вышел в центр небольшой поляны и остановился. Нужно было поворачивать назад. И он знал, что повернет. Только постоит еще немного, совсем чуть-чуть… подышит немного ночной прохладой, послушает шелест листвы, а потом вызовет в себе дух леса и…
Зашуршали раздвигаемые кем-то ветви орешника. Ноздри ведуна дрогнули, он втянул влажный ночной воздух и досадливо поморщился. Ветер дул ему в спину и, если бы он не был так безрассудно погружен в собственные перживания, то заметил бы чужой запах гораздо раньше.
Шуршание у него за спиной утихло. Ведун сделал глубокий вздох и медленно обернулся.
В десяти шагах от него стоял Отмир. Темный плащ скрывал его фигуру, оставляя открытой взору лишь руку, сжимающую рукоять меча. Сильный порыв ветра разогнал тучи, в образовавшийся прогал выглянула непривычно яркая луна. Княжич прищурился, будто в глаза ему ударил солнечный свет. Ведуну подумалось, что Отмир, похоже, видит в темноте не хуже, чем он сам.
— Не ожидал? — голос молодого князя звучал совершенно спокойно. Брови его были решительно сдвинуты. — Думал встретить чудовище?
— В общем, да, — помедлив, кивнул ведун. — Давно ты узнал?
— Какая теперь разница? У нас мало времени, поэтому я, если не возражаешь, сразу перейду к делу. Ты знаешь, кем была моя мать? — Отмир вгляделся в лицо ведуна и удовлетворенно кивнул. — Вижу, знаешь. Значит, разговор будет простым. Уходи, ведун. Уходи прямо сейчас. Ты все равно не сможешь сделать то, зачем пришел.
— Это почему же? — холодно осведомился ведун.
— Потому что ты не должен этого делать! И то, что ты сейчас здесь, а не там, — Отмир ткнул пальцем куда-то себе за плечо, — …доказывает, что ты и сам это понимаешь.
— А то, что ты здесь,
доказывает, что Инциус совсем спятил, — качая головой, продолжил в тон княжичу ведун. — Вот уж этого я от него не ожидал!— Оставь жреца в покое! — с угрозой в голосе процедил Отмир. — Он тут не при чем. Я сам… — он замер на мгновенье, а потом, сверкнув глазами, отрывисто бросил ведуну: — Уходи!
— Меня прислали сюда, чтобы убить оборотня, — медленно проговорил ведун, не спуская глаз с Отмира. — И я его убью.
— Ошибаешься, ведун! — княжич выпустил рукоять меча и, расправив плечи, глубоко вздохнул. По губам его скользнула снисходительная полуулыбка. — Знаю, о чем ты сейчас думаешь. Но не забывай, ЧЬЯ кровь течет в наших жилах. Тебе будет не так-то просто со мной справиться.
— Ты не боишься смерти? — в глазах ведуна появилось странное выражение, в котором смешались интерес, удивление, недоверие, надежда…
— Нет, — не задумываясь, ответил княжич. — Инциус говорил, что каждый человек сам назначает цену собственной жизни. Отдав товар по той цене, которую сам назначил, глупо о чем-то сожалеть.
— И какова ж цена твоей жизни? Спасение человеческого рода?
— Нет, — усмехнулся Отмир. — Так высоко я не мечу. Хотя это тоже неплохая причина для того, чтобы рискнуть жизнью.
— Расстаться с жизнью, — поправил его ведун.
— Это мы еще посмотрим, — нимало не смутившись, отрезал княжич.
— Тебя послал не Инциус? — в голосе ведуна появилось сомнение.
— Инциуса раздирают сомнения, — княжич печально покачал головой. — Он вызвал тебя, хоть и знал, что тебе нечего здесь делать. Он не знает, на что решиться. Не знает, какое действие будет правильным.
— А ты знаешь?
— Я не могу разговаривать с Богами. Я слышу только собственное сердце, и оно привело меня сюда. Может быть, я и вправду слишком самонадеян, и мне не суждено пережить эту ночь. Это не главное. Главное то, что я сделаю все, что в моих силах, и если после этого Боги не пошлют мне удачу, я умру со спокойной душой.
Ведун сделал шаг к Отмиру, тот не шелохнулся.
— Даже если я сейчас уйду, ты все равно умрешь. И умрут еще многие люди, прежде чем… зло будет остановлено.
— Не нам с тобой судить, что есть зло, а что добро, — веско заметил Отмир. — Но даже если ты прав, зло нельзя остановить злом. Ненависть не уничтожит ненависть. У меня есть против нее другое оружие.
Ведун с печальной улыбкой покачал головой.
— Инциус заморочил тебе голову… — голос ведуна потонул в шуме листвы. Резкий порыв ветра качнул стоявшие вокруг поляны деревья. Луна снова скрылась за тучами, и лес погрузился во тьму.
Для ведуна это, впрочем, не имело никакого значения. Он прекрасно видел все, что происходило вокруг, и даже сквозь шум листвы его ухо уловило едва слышный звук. Он сделал резкий, короткий вдох и, учуяв знакомый запах, непроизвольно напрягся. По спине у него забегали мурашки. Кровь бешеным потоком понеслась по жилам, наполняя тело готовой вырваться наружу гудящей силой. Предвкушение наполнило душу сладостным трепетом, теперь главное было — сдержаться…
Отмир медленно, будто во сне поднял руку, провел ей по груди и судорожно сжал что-то, висевшее у него на шее под одеждой. Ведун не поверил своим глазам: взгляд молодого князя засветился странным и таким знакомым светом.