Чтение онлайн

Надежда молча кивает головой.

Не надо, не горюй. Ведь мы оба ему обещали помнить его, но не грустить, не плакать… (Пауза.) Я решил твердо — ценой любого скандала осенью поеду учиться в Петербург… А там… там посмотрим… (Отпускает ее руку.) Эти башибузуки ничего не нашли, не взяли?

Н а д е ж д а. Ничего.

П е т р. У нас же, на квартире доктора Гладышева, они искать не станут. Придет время, и люди прочитают записки ссыльного… Приберем книги. Если они тебе не нужны, отдай их мне… (Поняв взгляд девушки.)

Пусть стоят на старом месте.

Начинает собирать с пола книги и устанавливать на полках. Случайно на одной из книг их руки встречаются.

Н а д е ж д а (пытаясь освободить свою руку). Ты что?

П е т р. Я подумал о том, что в жизни не умирает только одно — мысль. Да! Нет Дмитрия Ивановича, нет людей, написавших вот эти страницы, нет даже государств, где жили авторы, а их мысли с нами. Понимаешь? Значит, чтобы не исчезнуть из мира, надо хотя однажды сильно и ярко высказать мысль, очень нужную всем. Ее сохранят, пронесут через тысячелетия. Мысль станет бессмертной.

Н а д е ж д а. Ты ее сможешь сказать?

П е т р. Не знаю. Но постараюсь. А ты?

Н а д е ж д а. Если найдешь такую мысль, я понесу ее дальше, до самого конца. И передам другим. Веришь?

П е т р. Верю.

Продолжает теперь вместе с Надеждой складывать книги. В комнату заглядывает М и х е й, пришедший с работы.

М и х е й (осматривается). Хозяева приходили…

П е т р. Здравствуйте, Михей Федорович!

М и х е й. Здравствуйте, молодой человек. (Входит в комнату.) Оба враз отличились или порознь?

Надежда и Петр непонимающе поглядывают друг на друга.

Не сговорились? У кого в садах черемуху обломали? Завернул по дороге на кладбище, смотрю — вся могила в цветах. Значит?..

Н а д е ж д а (искренне). Честное слово, не мы.

П е т р. Я сам удивился. А потом подумал: выходит, в городе у Дмитрия Ивановича было много друзей. Я хотел об этом рассказать Наде, но еще не успел.

М и х е й. Может быть… Человек других не обижал. За одно это добрым словом поминают… Мать не вернулась?

Н а д е ж д а. Нет.

М и х е й. Чем-нибудь накормишь?

Н а д е ж д а. Обед сварила.

М и х е й. Молодец. Умоюсь — подашь. А Людмилка все, как саврас без узды, бегает?

Н а д е ж д а. На берегу играет.

М и х е й. Ох, будет мать заливаться слезами, когда вернется! Но я уже придумал ей облегчение. (Выходит из комнаты.)

Слышен его голос: «Заходи. Осматривай хоромы». Через порог перешагивает широкоплечий парень. Это А н т о н. Снимает с головы немудрящий картузишко, обводит вокруг взглядом веселых, насмешливых глаз.

А н т о н. А что? Для нас прямо дворец. Ведь правду говорю, хозяюшка? И вы, должно быть, согласны, господин гимназист? Здесь, стало быть, мы и обоснуемся.

Н а д е ж д а. Кто это — «вы»?

А н т о н. «Мы» — значит это я, Антон Зорин. Слесарь. Будем знакомы. (Посматривая на полку с книгами.) Книг-то сколько! Наверное, это так, для обстановки?

П е т р (сердясь). Это не мебель, а источник знаний.

А н т о н (простодушно). Кто же столько может прочитать?

Н а д е ж д а. Любой, кто захочет.

А н т о н. Хотеть

мало. (Неловко берет стоящую на краю книгу, раскрывает.) Шибко мелко написано. Начни углубляться — не ровен час и обернешься в очкастого. А таких не то что барышни, даже полиция не любит.

П е т р. Чудак.

А н т о н (осторожно ставит томик на место). Привычка требуется. Вы такую мигом, как скворец червяка, проглотите, а мне легче к примеру… Да что говорить… (Смотрит в окно.) И черемушка, будто девица, в окошко заглядывает. А что? Похоже, мы тут заживем неплохо. Я сейчас, моментом, свое имущество притащу. У меня балалайка есть — звук в самую душу проникает. Правда. Река тут недалеко — еще два удовольствия. На лодке кататься, на зорьке с удочками посидеть можно. Парень я компанейский. Если книги не отнимете, буду почитывать. Разговоры общие найдем. Тишину я сам люблю. За день на работе столько грохота наслушаешься — потом радехонек рта не раскрывать.

П е т р. Не заметно.

А н т о н. Для знакомства надо поговорить. (Улыбаясь.) Вижу — заживем.

М и х е й (заглядывая в дверь). По вкусу?

А н т о н. Лучшего не требуется.

Входит М и х е й.

М и х е й. Тогда перебирайся. Обживешься. В твои годы я женатым был, опору имел. И тебе пора. Где человеку всегда лучшее спасение? В семье. А вы — шалыганы. Трунили многие надо мной, что большой дом строю: «Напрасно, Михей, надрываешься». А вот все родные вокруг, да еще и для хорошего человека приют находится. Значит?

А н т о н (лукаво подмигнув Петру и Надежде). Верно, Михей Федорович. Родной дом — великое дело. Только почему не достраиваешь? Бревна припас, а сеней путных нет.

М и х е й. Сына поджидаю. Кончит учиться — приедет, поможет. В крайнем случае и ты не плох. Подсобишь. А?

А н т о н. А что? Это мы можем.

М и х е й. То-то. (Надежде.) Зови Людмилку, пора обедать. (Антону.) Ты, поди, сытый?

А н т о н. Вроде. Заходил мимоходом в «Европу», поглядел в карточку — ничего соответствующего… карману не обнаружил…

Н а д е ж д а. Попробуйте нашего обеда… (Бросается к двери.) Мама!

Входит Е л е н а И в а н о в н а, за ней в дверях показывается О л ь г а. За плечами у нее котомка, в руке — туесок.

М и х е й. Ты откуда, мать, взялась?

Е л е н а (не отвечая на вопрос мужа). Не дождался Митрий Иванович… Когда?

М и х е й. Вчера схоронили.

А н т о н (подходит к Ольге). Устали? Дайте-ка я вам помогу.

О л ь г а. Что вы… Да нет, мы не устали… Мы завсегда…

А н т о н (не слушая, снимает с ее плеч котомку, берет из рук туес). Отдыхайте. Так-то и вздохнуть можно посвободнее.

О л ь г а (смущенная неожиданным вниманием). По привычке и не замечаешь. Ну спасибо. Мы все сами, все сами…

Е л е н а. А я ему туесочек меду везла… (Пауза.) Отмучился. (Взглянув на Ольгу.) Ее Ольгой зовут. С крещения одинешенькой осталась. Померла Агафья. Пусть девушка у нас поживет. (Ольге.) Хороший был человек Митрий Иванович, царство ему небесное. Мало таких людей на земле. (Глядя на мужа и дочь.) Поди, замерли тут без меня?