Человек и глобус
Шрифт:
Н а д е ж д а (громко). Идем!.. (Стучит кулачком по стволу.) До свидания, добрая великанша! Жди нас летом!
П е т р. Берегись — рассердится. Пойдем. Давай руку.
Н а д е ж д а (улыбаясь). На, возьми.
З а н а в е с.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
КАРТИНА ПЕРВАЯ
Маленькая комнатка в одноэтажном доме. Единственное окно раскрыто настежь. Лучи яркого весеннего
Ш т а т с к и й (Надежде). Так почему вы не известили кого следует о кончине господина Волгина?
Н а д е ж д а. Я… Мы не знали, что надо… Нам никто не сказал.
П р и с т а в. Где же в это время были ваши родители?
Н а д е ж д а. Отец почти все время на работе, а мама уехала в деревню к родным. Начался ледоход, она не смогла вернуться…
П р и с т а в (Штатскому). Ледоход нынче действительно ранний и очень, я бы сказал, бурный. Вчера, грешным делом, ходил на берег, любовался. Боже мой, какая силища у нашей реки! Этакие льдины — и ворочает так, играючи. Вы смотрели?
Ш т а т с к и й. Не расположен.
П р и с т а в (Штатскому). За семьей прежде ничего такого не замечалось. Но… (смеется) тяга, знаете ли, к просвещению… Старший сын — студент.
Ш т а т с к и й. Да? (Надежде.) До нашего прихода никто не проявлял заботу о личных вещах покойного?
Н а д е ж д а. Нет.
П р и с т а в. Полюбопытствуйте… Оказывается, покойничек, ко всему прочему, был и стихотворец.
Ш т а т с к и й (берет листок). Социал-демократическая стряпня?
П р и с т а в. Весьма вероятно.
Ш т а т с к и й (читает). «Двадцать третьего апреля тысяча девятьсот третьего года. Прощайте, мои товарищи.
И пусть у гробового входа
Младая будет жизнь играть.
И равнодушная природа
Красою вечною сиять».
П р и с т а в. Почти благопристойно. Так сказать, прощание со здешним миром… Усматриваете какие-нибудь намеки?
Ш т а т с к и й. Или где-то слыхал, или читал?
П р и с т а в. Разве все упомнишь!
Н а д е ж д а. Это стихи Пушкина…
Ш т а т с к и й. Благодарю. (Приставу.) Молодая память и прочие совершенства. Вот что значит гимназическое образование… (Комкает листок и бросает под ноги.)
П р и с т а в. Излишнее и ненужное занятие для женского пола… (Надежде.) Все бумаги сжечь.
Н а д е ж д а. Слушаюсь.
П р и с т а в. Книги… Тоже не мешает отправить в печь?
Ш т а т с к и й. Это как угодно. Издания цензурные. (Пауза.) Предосудительного, к сожалению, ничего не нахожу…
П р и с т а в. Оно и лучше. Умер господин поднадзорный — и полное забвение с прекращением дела…
Ш т а т с к и й. Меньше хлопот. Тление — судьба подобных.
П р и с т а в. Прекрасное суждение. Бесследное исчезновение. Прошу. (Распахивает перед Штатским дверь.)
Выходят.
Н а д е ж д а (делает несколько шагов и опускается на пол, медленно собирает разбросанные листочки). А я вас не забуду, Дмитрий Иванович. Не забуду, дядя Дима. (Подбирает с пола первый попавшийся листочек, бережно разглаживает его, читает.) «Настанет время, и вырастет на земле новое поколение мужчин, которым никогда в жизни не приходилось покупать женщину за деньги или другие блага, и поколение женщин, которым не придется вступать в брак с нелюбимым».
В окне показывается доктор Г л а д ы ш е в. Прислушивается к словам девушки.
«Настанет время, когда печальная Сибирь по воле человека изменит свой облик и не будет пугать и отталкивать, а, наоборот, станет привлекать необъятными вольными просторами, где есть применение лучшим качествам трудолюбивых людей. Настанет время…»
Г л а д ы ш е в. Не настанет… Испугались?
Н а д е ж д а (спокойно). Нет. Я заметила вашу тень.
Г л а д ы ш е в. О-о! Где вы научились такому самообладанию?.. Я подошел и невольно заинтересовался: чем вы так увлечены в опустевшем жилище моего бывшего пациента? Это он писал такие мудрости?
Н а д е ж д а. Не знаю. Просто подняла уцелевший листочек…
Г л а д ы ш е в. Дешевенькие мыслишки, но на молодых и они оказывают, к сожалению, вредное влияние. Запомните, Надежда Михеевна, что больной человек не может родить здоровых мыслей. А тут была чахотка. И вот кончается апрель, впереди лето, а нашего знакомого больше нет… Это что же, происходил обыск?
Н а д е ж д а. Да.
Г л а д ы ш е в. Зачем ваш папаша пускал к себе в дом такого жильца? И больной, и поднадзорный… Неприятности.
Н а д е ж д а (встает и подходит к окну). Почему нельзя жалеть людей?
Г л а д ы ш е в. Разве я это говорил? Сострадание к ближнему необходимо. Как врач говорю вам: всегда помогайте тем, кто нуждается в помощи. Нет чище и благороднее поступков, согретых любовью к слабому. Да. (Пауза.) Что ж, был славный, безобидный человек, жертва своих заблуждений. Жаль. Очень жаль. (Пауза.) Кстати, вы не можете сказать, как отцу, Петр частенько бывал здесь? (Пауза.) Что же молчите? Отвечайте!
Н а д е ж д а. Припоминаю.
Г л а д ы ш е в. К моему горю, сын так не похож на меня. Слишком увлекающаяся натура. Начитался разных приключенческих книжонок и теперь бредит романтикой. (Испытующе смотрит на девушку.) Готов безрассудно влюбиться в кого угодно. Один неверный шаг — и вся жизнь у него может быть испорчена нелепым браком. Испорчено все будущее.
Н а д е ж д а (простодушно). А кем будет Петр Степанович?
Г л а д ы ш е в. Юноша даровитый. Постараюсь наставить его на хороший путь. Кем бы он ни стал, ему достаточно походить на своего отца, чтобы заслужить и почет и уважение… Вспомнили?
Н а д е ж д а. Я не знаю случая, чтоб Петр Степанович…
Г л а д ы ш е в. Оказывается, он способен быть благоразумным. Будьте здоровы. (Откланивается и уходит от окна.)
Надежда молча смотрит ему вслед. Тихо открывается дверь, и осторожно входит П е т р.
П е т р. Удалился?
Н а д е ж д а. Не надо тебе, Петя, ходить к нам. Не надо.
П е т р (протягивает ей руку). Я слышал слова папаши. Спасибо, Надя. Дай руку. (Насильно берет ее руку.) Ты настоящий товарищ. (Улыбается.) Недаром мы с тобой играли в индейцев и ты мужественно переносила пытки бледнолицых… (Пауза.) Помнишь, как Дмитрий Иванович был нашим верховным судьей? Как он разбирал наши ссоры?