Чтение онлайн

Б а р м и н. Лучше лететь. Возьму с собой Черданцева.

З у е в. Значит, четыре места. Самолет будет.

Б а р м и н. Надо позвать Алексея Ивановича.

З у е в. Одну минутку. Я все забываю вас спросить, поскольку речь пойдет о моей личной слабости. Вы не станете возражать, если весной на нашей территории в полном соответствии с планами строителей сделаем посадку деревьев? Маленькие кустики, крохотные елочки, жалкие яблоньки превратятся в тенистые деревья. А через двадцать лет зашумит почти настоящий сад. Даже через пять — десять лет. Клены и яблоньки растут быстро. Разрешите? Повторяю — это моя слабость.

Б а р м и н. Через десять

Входит Ч е р д а н ц е в.

Как вы относитесь к живой природе?

Ч е р д а н ц е в. В общем, вполне положительно. Мы друг другу не мешаем.

Б а р м и н. Значит, решено.

З у е в. Спасибо.

Б а р м и н. Алексей Иванович, завтра предлагаю полет в Харьков. Готовы?

Ч е р д а н ц е в. Готов.

Б а р м и н. Организуем маленький семинарчик. Мел, доска у них найдутся, остальное у нас в голове. Расскажем, что сделано нами. Дадим расчеты реакторов на быстрых и медленных нейтронах. Это их встряхнет. Пусть мужики работают, втягиваются по-настоящему, забывают пережитое. Проверят наши результаты. Добьются своих, новых, и, глядишь, нас начнут поджимать.

Ч е р д а н ц е в. Запасные дублеры?

Б а р м и н. Назовем это цепной реакцией.

Ч е р д а н ц е в. Применительно к людям? Емкое выражение. Надо заметить. (Делает пометку в записной книжке.) Рождается наша терминология. Теперь взаимное обогащение мозгов будет называться цепной реакцией.

Открыв дверь, появляется Б а р м и н а. С упреком смотрит на Бармина, он на нее. Молчание.

Б а р м и н а. Сочинитель. Эксплуататор святых чувств. (Уходит.)

Б а р м и н. Грехи… Сумею ли замолить? (Пауза.) Итак, завтра в Харьков. Идите отдыхайте, развлекайтесь. Это же вечер отдыха. (Провожает до двери Зуева и Черданцева. Высмотрев Ракитского, приглашает зайти его.)

Входит Р а к и т с к и й. Он сухощав, сутул, седые волосы, седая бородка, мешковатый костюм. Говорит спокойно, медленно.

Проходите, Викентий Сергеевич.

Р а к и т с к и й. Да, да. Что-то вроде домашней исповедальни. Когда-то сам грешил этим же. Спасибо, что извлекли. Отвык от развлечений. Отвык. Сразу большая доза вредна. Хотите спросить, как самочувствие?

Б а р м и н. Хочу.

Р а к и т с к и й. Затрудняюсь, что и ответить. Приглядываюсь. Стараюсь вживаться в среду. Слишком стремительно и неожиданно произошло изменение судьбы. Скажите, Георгий Петрович, какую роль вы сыграли в моем возвращении в Москву?

Б а р м и н (выдерживая его взгляд). Абсолютно никакой.

Р а к и т с к и й. Странно. (Пауза.) Меня многие годы невежды, имеющие отношение к власти, считали мракобесом, не давали работать как ученому. К чьему-то прискорбию я выжил, уцелел и могу с удивлением воскликнуть: жив, курилка! Но моя жизнь идет к концу. Что я мог сделать — не сделал и вряд ли уже способен… Кому же я должен

Б а р м и н. Вероятнее всего, естественному ходу истории.

Р а к и т с к и й. Естественный ход истории привел нас когда-то к революции. А революция, дорогой Георгий Петрович, между прочим, была совершена и во имя того, чтобы с лица земли навсегда исчезли подлецы и мерзавцы, насильники и убийцы. При переводе на международные масштабы эти термины звучат, конечно, по-иному.

Б а р м и н. Но суть остается.

Р а к и т с к и й. Увы. Смотрите, сгожусь ли я вам.

Б а р м и н. Сгодитесь. Очищать землю — это значит защищать людей. Вот вы и займитесь защитой людей от возможной радиации. Всюду, где она может быть. Причем немедленно. Потому что время очень тревожное, и неизвестно, когда возникнет прямая угроза всему живому. Лучше всего опередить опасность.

Р а к и т с к и й. Владимир Иванович Вернадский еще более тридцати лет назад писал, что ни одно государство и общество не может относиться безразлично к тому, как, кем и когда будут использованы запасы лучистой энергии. Вот как далеко вперед смотрел старик! Кабы его послушались раньше. Впрочем, я-то его слушался и кое-что в этом направлении делал. Что ж, придется вспомнить.

В дверях появляется Б а р м и н а.

Б а р м и н а. Георгий Петрович, к нам «неожиданно» незнакомый генерал. Вероятно, на огонек. Так, поболтать…

Б а р м и н. Кира… (Подходит к ней.) Родная, прости меня. (Целует ее руку.)

Б а р м и н а. Трагедия моей жизни в том, что я всегда все понимаю. Прошу вас, товарищ генерал. Вас здесь давно ждут. (Уходит.)

Входит О х о т и н в форме генерала войск НКВД.

Б а р м и н. Здравствуйте, товарищ генерал.

О х о т и н. Здравствуйте, товарищ академик.

Б а р м и н. Позвольте вас познакомить. Викентий Сергеевич Ракитский. Аким Спиридонович Охотин.

О х о т и н (внимательно посмотрев на Ракитского, чуть заметно кивает). Очень приятно.

Р а к и т с к и й (Бармину). Естественный ход истории. (Охотину.) Судя по вашему взгляду, вы меня знали раньше? Заочно?

О х о т и н. Да.

Р а к и т с к и й (сдержанный поклон). Вынужден также сказать — очень приятно. (Бармину.) Всего доброго. (Уходит.)

Б а р м и н. Присаживайтесь.

О х о т и н. Благодарю. Я позволил себе заехать к вам в неурочное время. Как видите, меня повысили в звании и по решению Центрального Комитета направили возглавлять охрану вашего дела в самом широком смысле. Скажем, на внешних обводах. Не исключена утечка информации.

Б а р м и н. Возможно. Вы, я думаю, будете добросовестным опекуном.

О х о т и н. Служба требует.

Б а р м и н. Завтра я и Черданцев улетаем в Харьков.

О х о т и н. Абсолютно исключено. Город недавно освобожден, и пока в нем много непроветренных уголков. Его надо чистить. Немцы не могли не оставить резидентуры. Так что поездка не состоится.