Чтение онлайн

М а к с и м (помогает ей сесть, остается стоять рядом). Ну, зачем ты так пугаешься? Зачем? Ведь я-то спокоен. Слабеть ты начала.

С о ф ь я (прижавшись к нему, рыдает). За что? За что? Как я боялась! За что?

М а к с и м. Успокойся. Кто-нибудь услышит.

С о ф ь я (подавляя рыдания). Говорила тебе, не слушал. Бросай, бросай свою работу. Завтра же бросай.

М а к с и м. Не проси.

С о ф ь я. Лучше я сама пойду работать. Не надо нам твоих денег. Слышишь?

М а к с и

м. Слышу.

С о ф ь я. Ты мне всю правду сказал?

М а к с и м. Да, мама.

С о ф ь я. Переменишь работу?

М а к с и м. Зачем?

С о ф ь я. Поздно?

М а к с и м. Меня еще надолго хватит.

С о ф ь я. Так вот почему ты изменился? Чуяла я, чуяла, что с тобой что-то случилось. За что? За что? И тебе не хочется плакать?

М а к с и м. Вот уж этого я от тебя не ожидал. Нехорошо, мама. Сама же учила меня мужеству, и на тебе!

С о ф ь я. Никогда я тебя этому не учила.

М а к с и м. Да. Просто я смотрел, как ты живешь, как поступаешь. Успокойся. Прошу. (Пауза.) Каждый из нас заранее знает, что можно попасть под облучение, ведь это как на фронте, как на войне. Считай, что меня ранило. Рана заживет, все пройдет. Это служба. Другой я просто не хочу.

С о ф ь я. А каково мне, тебя не касается?

М а к с и м. Мне было трудно молчать, но если бы не Тамара — выдержал бы, не сказал. Тебе надо объяснить. Не считай меня плохим.

С о ф ь я. За что? Господи, за что?

М а к с и м. Успокойся. Ты даже не догадываешься, насколько ты прекрасна во всем, как ты умеешь любить, молчать и терпеть. Я все знаю, мама. Пусть этот вечер будет вечером полной откровенности.

С о ф ь я. Максим…

М а к с и м. Поверь, когда-то давно, ну, когда я увидел свою метрику, какая-то догадка мелькнула у меня и сразу же была забыта. Ведь ты самая хорошая мама. Вчера, когда появился Капитон Егорович, — я понял все остальное.

С о ф ь я. Максим…

М а к с и м. Ты была, есть и всегда будешь моей мамой. Ты же моя гордость.

Софья плачет.

Пусть все так любят, как ты любишь меня. И пойми, я счастлив. Да, я счастлив. Я знал, на что иду. И я богат не тем, что ценят многие в настоящей жизни, а тем, что делаю во имя будущего. Я не боюсь громких слов, потому что в них моя святая вера, я должен был выполнить свой долг, как выполнила ты свой, и благодарен жизни за то, что был, есть и буду до последнего часа на передовой, как солдат. Иначе как быть хотя бы средней личностью, без которой нет народа, нет нации? (Пауза.) Я ничем не лучше тех ребят, что погибли в прошлую войну. Они были солдаты. Запомни, я и мои товарищи тоже солдаты. А что мы живем дома и не носим шинелей — так это особенность войны за будущее. Хочешь, я устрою в твою честь грандиозный пир? Созовем всех знакомых, всех соседей, раскроем окна, и я буду славить тебя, самую замечательную!

С о ф ь я. Максим…

М а к с и м. Ты знаешь, я верю, что скоро, скоро будет установлен праздник матерей. В этот день, обязательно весной, города отдадут вам свои площади, улицы, и вы будете идти в праздничном шествии, свободные от забот, от горя, а дети

будут стоять по сторонам и бросать вам под ноги цветы! А мужья-обормоты, так те будут стоять на коленях и тоже бросать цветы, искупая свою грубость, черствость, невнимание… И ты пойдешь, и все станут тобой любоваться.

С о ф ь я. Родной мой…

М а к с и м. За то, что ты моя мать.

З а н а в е с.

КАРТИНА ШЕСТАЯ

Та же обстановка. Поздний вечер. Стол накрыт, как для большого праздника. К а п и т о н сидит поникший, понурый. М а к с и м медленно ходит по комнате. Молчание.

К а п и т о н. Вот так, значит, да… (Пауза.) Так что же ты такой тихий и с виду суровый?

М а к с и м. Я не суровый, немного сдержанный, вот и все.

К а п и т о н. Ну, если так — это к добру. (Пауза.) Ты бы мне карточку свою дал. Софья обещала, но, видно, закружилась, забыла. Старухе шибко хочется посмотреть, какой у нее внук. Она это как-то сильнее к сердцу принимает, и память у нее куда больше моей. Она и дочь хорошо помнит, а я принялся было вспоминать — плохо вспоминается. Маленькую помню, а вот как постарше стала, какой в город уезжала — забыл. (Пауза.) Так дашь?

М а к с и м. Я принесу несколько снимков, а вы сами выберете, какой лучше. (Уходит.)

Входит рассерженный Т р о ф и м, который только что вернулся с работы и переоделся в домашнюю одежду. Кисть левой руки у него забинтована. За ним мрачный Г о р д е й тащит чемодан и мешок, скрепленные между собой ремнем.

Т р о ф и м. Так что же случилось?

Г о р д е й. А что? Ничего.

Т р о ф и м. Ведь когда я уходил — и намеков не было на отъезд. А тут — на тебе! Уж собрались, и билеты купили.

К а п и т о н. Чего долго гостить? Ить дома дела…

Г о р д е й. Особенно у тебя. Куцым кобылам хвосты оттягивать. (Сыну.) Кричал Капитон, что сегодня его праздник. Вот он (показывает на стол) и получается. Хозяюшка расстаралась, не жалеет на проводы.

Т р о ф и м. Кто тебя чем обидел?

Г о р д е й. Ну, меня трудно обидеть.

Т р о ф и м. Чем остался недоволен?

К а п и т о н. Всем мы довольны, всем.

Т р о ф и м. Гостинцы для матери взял?

Г о р д е й. Взял, взял. Много ли нам надо. Повидались с родней, не встретили тем, чем ворота закрывают, и на том спасибо.

Т р о ф и м. Да бросьте вы к дьяволу свои загадки да намеки! Неужели нельзя прямо, по-человечески.

Г о р д е й. Говори, Капитон… Оратель…

К а п и т о н. А я что? Говори ты. Твоя родня. Выложи все начистоту.

Г о р д е й. А твоей родни тут нет? Ты же ехал в родственники определяться. Вот и расскажи, как тебя определили. Не помешаю. (Уходит.)