Часовщик 4
Шрифт:
Я сразу ощутил, что уровень магии в этом помещении очень высок.
За столами сидело четыре человека. Трое мужчин в возрасте и женщина лет сорока. Они кинули на нас безразличный взгляд и вернулись к работе.
На столе у каждого был специальный держатель, в которой вставлялся стрежень. Маг, коснувшись его рукой, вливал энергию в руну и убирал готовый стержень, который теперь стал артефактом, в сторону. Затем ставил на держатель следующий и повторял процесс. На стержень затрачивалось максимум три минуты. Охватить взглядом руну, проверить её, влить энергию. Вроде ничего сложного. Присмотревшись к готовому стержню, я обратил внимание, что и понимание и сила воли практически не использовалось
— У нас две группы магов. Смена по четыре часа. За это время маги делают от сорока до пятидесяти артефактов. У нас отличные условия труда, хорошая оплата и дружный коллектив, — продолжал нахваливать фабрику сотрудник, — в весенние каникулы любой из вас может записаться на оплачиваемую практику. Мы даём возможность заработать школьникам, как минимум, сто рублей!
Среди учеников раздались шепотки. Если аристократов такая оплата не впечатлила, то вот ученики 1 «В» явно заинтересовались. Четыре часа в день на каникулах не так уж сложно выделить. А сто рублей за неделю, действительно, неплохие деньги. Уверен, эта экскурсия добавит фабрике практикантов.
Главный целитель городской больницы Назаренко Борис Борисович сидел в своём кабинете. Бросив взгляд на часы, висевшие на стене, он покачал головой. Рабочий день закончился больше часа назад, но у целителя не было сил пойти домой.
Вечер выдался очень тяжёлый. Такое случается, хоть и не очень часто. На трассе Москва-Тула в районе Подольска произошла большая автомобильная авария. Пятерых пострадавших доставили в его больницу.
Пока пострадавших везли, Назаренко успел вызвать всех своих практикантов. Операционные были готовы. Не теряя ни мгновения, они приступили к делу. Удалось спасти всех, но сил даже встать из-за стола у целителя не осталось. Источник практически пуст, как и голова. Мысли медленно ворочаются и хочется спать. Он глянул на кушетку, на которой иногда остался на ночь пытаясь решить, устроиться здесь или все таки собраться с силами и отправиться домой.
Медленно перебирая отчёты, лежащие на столе, он мысленно ставил оценки каждому практиканту, большинство из которых впервые оказалось в ситуации, когда были дорога каждая секунда и каждая единица энергии.
Всего практикантов у Бориса Борисовича было шесть человек, включая Савву. Пятеро закончили магическую школу и медицинский колледж. А вот шестой… совсем молодой парень, который только пару месяцев отучился в магической школе. Как это ни удивительно, но именно от него было больше всего пользы. И дело тут не только в лечебном заклинании, которое Савва знает. Без сомнения, оно оказалось очень полезным. Скорее, парня стоит похвалить за находчивость и трезвый взгляд на вещи. Его источник имеет размер примерно сто двадцать единиц. Меньше почти в два раза, чем у любого другого практиканта. На эту должность брали с источником от двухсот единиц. Но, возможно, именно отсутствие нужного объёма Савва и пытался компенсировать заклинаниями.
Практикантам было от двадцати четырёх до тридцати лет. И никто из них не использовал ни одного заклинания! Они просто тупо заливали раненых целительской энергией, как привыкли действовать все эти годы. Зачем усложнять и напрягать мозг?
Савва же подошёл к делу серьёзно. Он за это время успел выучить простое заклинание, которое останавливало кровь, и ещё одно, для сращивания кожи и органов. Не такие уж и сложные заклинания. Но очень полезные в нужный момент. Когда важна каждая капля энергии, они спасают жизни.
«Надо менять эту практику», — решил Борис Борисович откинувшись в
кресле и устало прикрыв глаза.У главного целителя больницы в арсенале имелось около десяти лечебных заклинаний, и раньше он их активно использовал, но в последнее время и сам поддался всеобщей лени, просто заливая больных энергией. Правда, сегодня Назаренко пришлось вспомнить всё, что он знал и умел.
Зазвонил телефон, лежавший на столе.
— Боря, ты на месте? Подойди в операционную, — раздался в трубке голос Валерия Ивановича Шумакова, главного хирурга больницы.
— Сейчас буду, — ответил Борис Борисович, поднимаясь из-за стола и быстрым шагом направляясь в операционную.
Валерию Ивановичу было хорошо за восемьдесят, но он по-прежнему уверенно держал скальпель в своих твёрдых мозолистых руках, спасая жизни пациентов.
«Сколько он сегодня уже на ногах?» — задумался Борис Борисович, ускоряя шаг. Шумаков помогал им днём, не покидая операционную, пока не стало ясно, что жизням пострадавших больше не угрожает опасность. Если он в операционной, значит, опять пациент. И наверняка в критическом состоянии.
Главный целитель больницы резко затормозил на месте.
«Источник-то у меня пуст!» — Он развернулся и побежал в свой кабинет. Ворвавшись в него, кинулся к столу и выдвинул ящик. Там лежали артефакты, которые передал Савва.
Конечно, Борис Борисович знал о возможности создания подобных артефактов. Но их, по словам Саввы, изготовил шестнадцатилетний Максим. Что он может понимать в целительстве? Да и не верил Назаренко, что какая-то железяка, пусть и с руной, может заменить настоящего мастера-целителя. Возможно, в нём говорили ревность и профессиональная гордость. Но сейчас… сейчас нет другого варианта. Да и Максим не так прост. Именно он обучил Савву заклинанию, попутно упростив его, как будто это так легко. И Зотов с огромным уважением отзывался о парне. Да и при личном знакомстве Борис Борисович преисполнился уважением к молодому человеку. Уж очень он хорошо разбирался в рунах и заклинаниях. Если не брать в расчет его возраст, то можно решить, что он по меньшей мере, профессор.
«Стоит попробовать!» — принял решение Назаренко.
Схватив несколько артефактов, он бегом ринулся в операционную.
На входе помыл руки, надел перчатки и зашёл в помещение уверенным шагом приводя свое дыхание в норму.
— Девушка, двадцать три года, ехала пассажиром на мотоцикле. Лобовое столкновение. Парень погиб на месте.
Борис Борисович подошёл поближе, разглядывая повреждения в свете ламп. Брюшная полость была вскрыта, несколько помощников удаляли кровь, что натекла туда из повреждённых органов.
— Разрыв селезёнки, — продолжал бесстрастно перечислять хирург, — оторвана почка. Была повреждена брюшная аорта. Я её зашил. Но повреждений слишком много, — Валерий Иванович поднял взгляд на Назаренко. Было видно, что он очень сильно устал, но несгибаемая воля удерживает хирурга на ногах и в операционной.
— Ты веришь в чудо? — тихо спросил Назаренко.
— Боря… я верю в науку. И в магию. А чудо… это что-то, не познаваемое современной наукой.
Назаренко достал из кармана артефакт.
— Включите запись, — он слегка повысил голос, чтобы ассистенты услышали.
— Запись идёт с начала операции, — откликнулся один из помощников.
— Хорошо, — Назаренко поднёс артефакт к ране и начал сухим монотонным голосом надиктовывать, комментируя все свои действия.
Сначала он перечислил видимые повреждения и надиктовал справку о состоянии пациента. Дела были хуже некуда. Никаких шансов. После этого поднёс к ране артефакт и смазал его кровью.
— Вижу, как начинает происходить быстрая регенерация повреждённого органа. Селезёнка срастается. Передвигаю артефакт к почке…