Чтение онлайн

Артефакт проработал сорок семь секунд. Казалось бы, совсем немного. Но на каждый пострадавший орган, чтобы тот начал нормально функционировать, хватало трёх-пяти секунд. Не идеально, но достаточно, чтобы не опасаться за жизнь пациента.

За процессом с изумлением наблюдала вся операционная, от медсестёр до анестезиолога.

— Зашивай, — кивнул Борис Борисович хирургу, — на сегодня достаточно. Состояние стабильно.

— Помощники справятся, — улыбнулся кончиками губ Валерий Иванович и не спеша вышел из операционной.

Назаренко понаблюдал некоторое время за слаженной работой персонала и вышел вслед за Шумаковым.

Тот сидел на кушетке, глядя в стену

— Это действительно чудо. Всё, что случается в самое нужное время, я называю чудом. Неважно, магия это, наука или умение человека оказаться в нужном месте. Но спасение этой девушки точно заслуживает права называться чудом. Ты же был совсем пуст…

— Да. Чудо, что появился мастер, способный делать такие артефакты. Чудо, что он знаком с Саввой. Чудо, что этот артефакт оказался у меня. И не меньшее чудо, что я решился использовать неизвестный артефакт на пациенте, — Назаренко недовольно поджал губы и покачал головой. — Скажи мне кто, не поверил бы. Уважаемый мастер лечит непроверенным артефактом.

— Теперь он проверен, — ободряюще улыбнулся Шумаков.

— У меня ещё три штуки есть. На этой неделе оформлю нормальное исследование. С согласием пациентов, с записью. Всё как полагается. Но… что-то мне говорит, что все три сработают на «отлично».

Глава 4

Утром, едва я проснулся и спустился вниз, зазвонил телефон.

— Доброе утро, Матвей Фёдорович, — поздоровался, слушая неразборчивую гневную речь учителя в трубке, — ещё раз и помедленнее, — попросил я.

— Я из-за твоего артефакта во всех новостях, и не в лучшем свете, мягко говоря, — продолжил тот раздражённо периодически срываясь на крик, — не стоило вообще связываться с тобой. Каждый раз какие-то проблемы! Ты почитай, почитай. Мне вот сейчас к императору ехать. Это просто позор какой-то! Я десятилетиями строю себе безупречную репутацию, а потом появляешься ты и всё разрушаешь!

— Матвей Фёдорович, я уже понял, что я во всём виноват. Но есть подробности? — произнёс я как можно спокойнее. Хотя мне было что ответить учителю. Но я героически себя сдерживал. Надо сначала понять о чем идет речь и в чем именно меня обвиняют.

— В «Магическом вестнике» вышла статья про целительский амулет. Статья, мягко говоря, разгромная. Теперь куча изданий подхватили и выдают свои новости в том же ключе, — он тяжело вздохнул в трубку, — в общем, ничего не делай, ни с кем не говори.

— И не собирался, — я пожал плечами. Кому интересно моё мнение? — Скиньте ссылку адвокату. Пусть займётся. Подаст иск о клевете. Пусть печатают опровержение. Как можно признать артефакт не работающим и опасным, если они его даже в руках не держали?

— Не думаю, что это сработает. Наверняка Мария Ильинична подстроила. Так что давать артефакт на испытание не советую. Уверен, они смогут обосновать его вред. Не лучший способ доказать свою невиновность.

— Думаю, есть и независимые организации. Те же больницы. Правда, после такой статьи, боюсь, Назаренко и на шаг не приблизится к моим артефактам, но уверен, есть какие-нибудь лаборатории, кому можно заплатить деньги… — предположил я.

— И доверие к ним соответствующее, — вздохнул Колычев, — у меня в военной медицине в Москве имеются знакомые. Попробую поговорить с ними. — Хороший знак! Матвей Фёдорович перешёл от крика к конструктивному диалогу. — Главное, никому не давай эти артефакты! И никаких интервью!

— Договорились, — согласился я с ним, — хорошей поездки!

—

— Что случилось? — Адик спустился вниз и застал окончание моего разговора.

— Снова проблемы, — я раздражённо махнул рукой. Всё-таки разговор с Колычевым меня завёл. Внутри кипела злость, которую хотелось выплеснуть. Я с трудом удержался, чтобы не нагрубить Матвею Фёдоровичу. Кричать он на меня вздумал! Хорошо, что вовремя удержал себя, отлично понимая, что мастеру нужно время, чтобы остыть.

— Как всё это задолбало! С самого начала всё идёт через одно место, — я уже не мог удерживать раздражение внутри себя, — только придумаешь артефакт или как денег заработать, так тут же тебе ставят палки в колёса. Я уже не мальчик, чтобы подобное терпеть!

— Да вроде нормально дела шли, — мягким тоном произнёс Адик, садясь напротив меня, — в автосервисе с рунами вопрос решился. Ты же заработал денег, и неплохо. Мало кто в твоём возрасте столько зарабатывает за месяц.

— В моем возрасте! — Я горько усмехнулся. — Мне тридцать пять лет, а я застрял в теле шестнадцатилетнего себя. Мне приходится ходить в школу, где я знаю предметы лучше большинства преподавателей. Ко всем моим словам или идеям относятся снисходительно. Это бесит! — Краем сознания я понимал, что говорю лишнее, но меня было уже не остановить. Тем более, Адик, похоже, незаметно давит на меня своим даром.

— Понимаю, — кивнул Адик, — но ты отлично справляешься. Да и учиться тебе чуть больше полугода осталось. А второй курс вообще достаточно простой. Если захочешь, его можно сдать экстерном. Да и возраст… ты выглядишь лет на восемнадцать, а то и на двадцать. Никто тебя не воспринимает, как неразумного мальчишку.

— Извини, — мне удалось взять себя в руки, — что-то я неожиданно сорвался. По сути, из-за ерунды.

— Да я уже понял, — улыбнулся Адик.

— Думаю, проблема в том, что меня жутко раздражает манера Колычева при малейших проблемах орать на всех вокруг, обвиняя и перекладывая вину. К тому же… мне кажется, прошлый я был таким же. Так что видеть в Колычеве себя прошлого, это как смотреться в кривое зеркало, — вот вроде высказался и сразу легче стало. Давно стоило это сделать, а не держать в себе. Наверно, есть всё-таки польза от психологов.

— А кем ты был раньше? — очень аккуратно поинтересовался Адик, боясь меня вспугнуть.

— Вроде уже упоминал, — я прикрыл глаза, и воспоминания накатили на меня.

Почему-то в первую очередь вспомнился отец. Он никогда не кричал на меня, даже когда я делал что-то не так. В подобных случаях отец разговаривал со мной тихим спокойным тоном, холодно глядя мне в глаза. И в такие моменты я думал, что лучше бы он накричал. Дал подзатыльник, да что угодно, лишь бы не эти отстранённая холодность и равнодушие. Что-то в отце изменилось после смерти моей матери. Пропала радость жизни. Он даже младшей дочке, бывшей до этого его любимицей, почти не улыбался. Я-то был уже не маленький, а сестра очень переживала.

— Так что? — напомнил о себе Адик. — Расскажи.

— Мне было тридцать пять лет, и я был парализован. Ноги не работали. С шестнадцати лет я передвигался на инвалидной коляске. Стал архимагистром-рунологом. Создал артефакт, и вот, — я показал на себя руками, — мне снова шестнадцать лет, и я полностью здоров. Правда, когда пришёл в себя, вообще ничего не помнил о своём прошлом. Но память понемногу возвращается, — коротко рассказал я о себе и с облегчением улыбнулся. Теперь мне не надо врать и выкручиваться перед Адиком. Да, я не стал рассказывать, что жил в другом мире. Но это мало что меняет.