Чародейка
Шрифт:
— Так что там произошло между оборотнями и ведьмами?
— Знаешь, кто такая Салина Гринвальская?
Я отрицательно качнула головой, а старшекурсник удивлённо округлил глаза, явно не ожидая такого ответа.
— Отвались у меня хвост! Ты, должно быть, шутишь? Это же чуть ли не самая сильная ведьма в истории, — поразился Бьёрн, на что я развела руками, мол, бывает и такое. — Жила она ещё в те времена, когда на месте нынешней столицы рассыпалась лишь одна галька…
— Ага, то есть вы точите клыки с незапамятных времён. Что же она такого учинила? Приворожила главу племени, а потом бросила?
— Не перебивай, а слушай. Или я тебя
— Это объективное мнение или в тебе говорит волк? — Я украдкой глянула на Бьёрна и прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Но нюхастый проныра в два счёта раскусил, что его поддразнивают.
— Я предупреждал, — угрожающе огласил представитель мохнатой расы, сделав шаг в мою сторону. Я взвизгнула, смеясь, и отскочила от него.
— Всё, всё, — выставила руки в защитном жесте, — я молчу, — изобразила пальцами, как закрываю рот на замок и выбрасываю ключ. Бьёрн смерил меня взглядом и, убедившись в серьёзности моих намерений, начал повествование:
— Ещё в отрочестве Салина покинула своё племя. Сбежала из дома и поселилась в лесу. Достоверных данных, почему ведьма так поступила, — нет, но и не в этом суть. Все думали, что девочка не выживет, что в первую же ночь её растерзают звери. Но этого не случилось. Ни в первые сутки, ни в последующие. Более того, стая волков, что обитала в том лесу, приняла девочку и вырастила как полноценного члена стаи. В те времена ведьмы имели магическую связь не только с природой, но и с животными.
В этот момент мне вспомнилось, что ни одна ведьма академии не ела в столовой мясо. Интересно, это как-то связано?
— Салина жила многие годы с теми волками, и они заменили ей семью. И вот однажды в одну из лунных ночей ведьма отправилась к реке за водой. А когда вернулась, не поверила своим глазам. Вся стая, даже молодняк, были убиты. Над их безжизненными телами потешались мужи из племени берсеркеров, что жили по соседству. И всё бы ничего, но истребили они стаю забавы ради… Салина была в дикой ярости; горю её не было предела. И тогда она, пожираемая гневом и отчаяньем, прокляла убийц. Проклятие оказалось настолько мощным, что ни один мальфар не смог его снять. Ни тогда, ни по сей день. В наказание за содеянное ведьма обрекла виновных мужей и всех их последующих потомков превращаться в зверя каждую ночь, когда на небе появляется полная луна, как и в ту ночь, когда было совершено злодеяние.
Повисла выжидающая пауза.
— Собственно, так и появились первые оборотни. И да, именно с тех давних времён тянется наша неприязнь к ведьмам. У кого-то это до сих пор заложено на уровне инстинктов, другие же сумели перебороть.
Бьёрн закончил рассказ, а я не знала, что и сказать. История содрогнула душу, пуская внутрь горечь. Поэтому я продолжала идти, изучая дорогу под ногами.
— Это было очень давно, Кэсс, — словно почувствовав моё настроение, произнёс Бьёрн. — Один из плюсов прошлого в том, что оно в прошлом.
Я кисло улыбнулась. Волк прав, это было давно, и мы не можем ничего изменить. Тем более раз уж он не растерял праздничного веселья, то и я должна последовать его примеру.
— Вот и пришли, — объявил старшекурсник.
Я подняла голову, и моему взору предстала праздничная обстановка. Толпы людей запрудили площадь: одни разбились на небольшие кружки, с энтузиазмом о чём-то беседуя, другие топтались у длинных дубовых столов, заваленных угощениями. Аромат в воздухе витал такой,
что впору было облизнуться. Запах свежего хлеба и пряностей переносил в воспоминания о детстве. Возвращаясь со школы, я всегда забегала в пекарню по соседству, чтобы ухватить хрустящую, ещё горячую буханку. На душе вдруг стало светло и уютно.Где-то играла тихая музыка, бегала хохочущая детвора. Ветер колыхал разноцветные флажки и ленточки на ветвях деревьев, растущих прямо из каменистого покрытия площади. Царила атмосфера радушия и радости.
— Пойдём. — Бьёрн смело нырнул в толпу, увлекая меня за собой. Могучей грудью он рассекал столпившихся, словно крейсер «Аврора», пока мы не добрались до одного из столов. — Я же говорил: ты обязана попробовать медовые лепёшки. — Не успела и опомниться, как у меня в руках оказалось пахучее печёное изделие.
Я скептично посмотрела на кругляш в своих руках, но стоило только откусить кусочек, как пожалела, что не сделала этого раньше. Лакомство было настолько вкусным, что таяло во рту. Умяв по лепёшке, мы продолжили прогуливаться вдоль стола, ломившегося от яств. Здесь были запечённая тыква и яблоки, караваи, пироги, какие-то блюда из незнакомых мне плодов. Удивительно, но всё это оказалось абсолютно бесплатным, любой мог взять столько, сколько захочет.
Наевшись сладкой вкуснятины, мы отправились бродить по площади. Болтали о всякой ерунде, смеялись, подшучивали друг над другом. Пожалуй, впервые за эти две недели мне было настолько хорошо. В итоге мы так разговорились с представителем клыкастых, что я даже поведала, как против воли угодила в нашу распрекрасную академию. Умолчав о некоторых нюансах, разумеется.
— Я бы этому деятелю, что сопроводил тебя, нос сломал, — честно заявил оборотень; и я вот как-то моментально прониклась к нему ещё большей симпатией и уважением.
Кто бы мог подумать, что такая возможность предстанет перед Бьёрном в этот же вечер.
На город опустились сумерки, улицы осветили фонари, и атмосфера вокруг ощутимо изменилась. Разговоры стихли, дети угомонились, музыка стала громче. А затем в танце закружилась одна пара, вторая, третья. Очевидно, наступила танцевальная часть мероприятия, которую так ждала моя соседка по комнате.
Я следила за кружащимися жителями Мальфгарда с беспечными и счастливыми лицами, пока мой взгляд не наткнулся на знакомое хмурое лицо. Внутри всё перевернулось. В нескольких метрах от нас стоял Шейн Анварен собственной персоной.
Демоны. Я ведь хотела с ним встретиться и расспросить о деталях, что скрыл отец. Почему же теперь, когда появилась такая возможность, у меня дрожат коленки и не получается сделать и шага в его сторону?
Мимо проплыла пара с хрупкой ведьмочкой, похожей на Беллс, а когда обзор вновь открылся, напыщенный мальфар пропал. Я спешно оглядела толпу, но никаких признаков высокородной шатенистой макушки не нашла.
Что б тебя, Анварен! Куда же ты делся?
Бьёрн подступил ближе, похоже, намереваясь утащить меня в хоровод веселящихся горожан, но тут раздался знакомый до мурашек голос:
— Разрешите украсть вашу спутницу на один танец. — Я обернулась, и правда: возле нас стоял зеленоглазый мальфар, причём подчёркнуто обращаясь исключительно к Бьёрну. Нет, ну не гад ли? А моё мнение его, как всегда, не интересует?
Не знаю уж, почуял Бьёрн моё возмущение или дело было в чём-то другом, но лицо его приобрело совсем недружелюбное выражение. Я вообще впервые видела его таким серьёзным и враждебным.