Чародей Амбермера
Шрифт:
Но прямо здесь и сейчас на улице не было видно ни души. Раньше Марсия слышала доносившиеся откуда-то издалека голоса, смех различала кое-где отблески света. Теперь на улице сделалось тихо. Может статься, в этих хижинах никого и не было? Или там тихо спали крысоподобные существа?
Марсия услышала какой-то шорох и быстро повернулась на звук. В тени лачуг вроде бы никто не прятался. Марсия подняла взгляд повыше и осмотрела крыши. На ближайшую хибару взгромоздилось тяжеловесное, неуклюжее существо. Размером оно было, пожалуй, с большую собаку. Марсия вспомнила, как что-то пролетело над ней прошлой ночью. Да, назвать это существо птицей было бы слишком смело. Оно походило на груду мятого тряпья, из которого торчал клюв, похожий на топор и смотрели,
Кузина Элли любила наблюдать за пернатыми. Эта птичка пополнила бы список ее находок. Когда кузина Элли приезжала к Марсии в гости, она часами просиживала у окна с мощным биноклем, в надежде увидеть какую-нибудь редкую разновидность чайки или другой морской птицы. Марсия была уверена, что жители соседних домов считают, будто женщина подсматривает за ними. Все же она разок решилась взглянуть — и чуть не выронила бинокль, когда увеличительные стекла вдруг вырвали ее из окна седьмого этажа и унесли куда-то в пространство. Кузина Элли как раз ушла на кухню — готовить свои фирменные зерновые лепешки, — поэтому не слышала сдавленного возгласа, который вырвался у испуганной и потрясенной родственницы.
Признаться честно, сейчас Марсия вовсе не отказалась бы от парочки знаменитых двухфунтовых оладьев кузины Элли. И от сосиски с перцем. И даже от холодной пиццы. Рассматривая крыши близлежащих лачуг, Марсия поймала себя на том, что перебирает в памяти разнообразные вкусные блюда, которые она ела, когда путешествовала в компании Брескина. У нее перед глазами стояли колбаски, жареные куры и большие, мягкие булки с румяной корочкой. Она вспомнила, как на скатерти остался влажный след от запотевшего кувшина с охлажденным вином, куда Александр добавил льда. Ах, какой тогда был чудесный ужин! Марсия почти почувствовала аромат сдобренного травами масла, в котором был зажарен каплун.
Путница рассмотрела в темноте силуэты других птиц, сидевших на крышах хижин, словно горгульи на соборе. Вид у этих существ был хищный и устрашающий. Марсии даже захотелось вернуться обратно в свое убежище. Но она убедила себя, что это было бы еще большим безумием, чем то, что она намеревалась сделать. А потому женщина вышла на середину улицы и зашагала вперед.
Она не особенно выбирала, куда идти. Поскольку она не знала, где находится по отношению к дому с танцевальным залом, ей было все равно, куда повернуть — направо или налево. Главное было, что она хоть куда-то движется. Марсия действовала по принципу Лулу: не сидеть на месте и не ждать, когда с тобой что-нибудь случится. Извечная склонность Марсии выжидать, позволять игре собой распоряжаться себя не оправдала. Если Альда хотела, чтобы Марсия сидела и ждала, то карге стоило приказать кому-нибудь, чтобы принесли гостье кофе, сок, яичницу с ветчиной, домашнюю выпечку и бисквиты с маслом.
Воображение тут же нарисовало всю эту замечательную еду — картина получилась прямо-таки неестественно натуральной. Интересно, бывают ли миражи в сумерках? И можно ли съесть мираж на завтрак? Марсия споткнулась и упала на одно колено, опершись о землю раненой рукой. Несколько мгновений она оставалась в этой коленопреклоненной позе. Она провела рукой по ране. На пальцах осталась кровь, черная в сумеречном свете.
Поднявшись, Марсия заметила — или ей только показалось? — какое-то движение в тени здания впереди по дороге. Она сделала несколько шагов, потом остановилась и прислушалась. Наверное, это была одна из птиц. Марсия побрела дальше. Если она выйдет на большую улицу, то направится к тем огням, которые заметила вдалеке прошлой ночью.
Позади раздался какой-то металлический скрип. Марсия быстро обернулась. На мгновение перед глазами все закружилось, но она тут же пришла в себя. Ее глаза уже полностью приспособились к скудному освещению. Теперь женщина лучше видела, что скрывается в тени зданий, и хорошо различала силуэты домов на фоне темного неба. На многих крышах громоздились птицы. Марсия какое-то время разглядывала их, потом
повернулась и двинулась дальше.Примерно через четверть часа Марсия начала уставать. Рука снова разболелась. Путница остановилась передохнуть. Легкий холодок скользнул по ее плечам и спине и будто истаял в окружающем тепле. Женщина потрогала ладонью лоб. Несмотря на влажный воздух, лоб был сухой и немного прохладный по сравнению с ладонью.
Тепло казалось каким-то неестественным, как будто Марсия шла по огромному парнику. Она попыталась вспомнить: не было ли в танцевальном зале пальм в бочонках или других теплолюбивых растений? Нет, в ее памяти запечатлелись только оркестр, танцующие пары да столик, за которым сидела компания Альды. Имелись ли там другие столики? У Марсии осталось впечатление, что они должны были быть, — но как на самом деле, она не помнила. Постояв немного, женщина тронулась дальше, думая больше о событиях прошедшей ночи, чем о том, что творилось вокруг.
Когда она присоединилась к женщинам, которые называли себя «Сестрами», в зале было полно народу, люди танцевали и оживленно разговаривали. Но кто сидел за соседними столиками? Как они отреагировали, когда Марсия разбила бокал о стол? Да никак. Музыка по-прежнему играла, пары продолжали танцевать.
Марсия снова остановилась. Она попыталась восстановить в памяти ту минуту, когда бокал разбился. Закрыла глаза… И увидела себя — Лулу, — а также своих «Сестер». Головы и плечи танцующих проплывали как раз позади столика. Возникало ощущение всеобщего шумного, непринужденного веселья. А вокруг танцоров, по краям площадки, толпились… тени.
Возможно ли, что там, в зале, был только один столик? Марсия вспомнила музыку, которая сделалась такой неопределенной, когда гостья перестала ее слушать. Вспомнила танцоров — их общую на всех ауру, резкие, однообразные, марионеточные движения. И уже собираясь открыть глаза, Марсия увидела еще одну картину. Альда в лохмотьях нависала над маленьким, сморщенным человечком. Позади виднелись застывшие в гротескных позах четыре карги, которые сильно смахивали на четырех мартышек, страдающих артритом. В нескольких ярдах от них стоял некто в просторном одеянии с капюшоном и монотонно колотил в барабан тяжелой палкой. Между барабанщиком и компанией Альды прыгали, размахивали руками и кривлялись голые крысоподобные существа. Отдельно от веселящихся — по другую сторону от Альды — стояла Сьюзи, красивая и яркая, в красных туфлях и с красной помадой на губах.
Марсия открыла глаза и заставила себя идти дальше. Она устала, ей было жарко и больше всего на свете хотелось пить. Интересно, что «Сестры» предлагали ей выпить вчера ночью? Марсия разбила бокал, поскольку заподозрила, что в питье подмешан какой-нибудь яд или наркотик. Может быть, это был самый обыкновенный, безвредный напиток? Она попыталась вспомнить, прохладным ли на ощупь был бокал. Сейчас ей очень хотелось чего-нибудь прохладного — чего угодно.
Она снова остановилась и огляделась. Вокруг ничего не изменилось. Улица тянулась, наверное, до бесконечности, между рядами практически не отличимых друг от друга унылых строений. Точно так же можно было бы заблудиться среди безликих, однообразных построек где-нибудь в пригороде, только здесь Марсия не смела постучать в первую попавшуюся дверь и попросить стакан воды.
Впереди в темноте что-то засветилось. Когда Марсия попыталась присмотреться повнимательнее, свет пропал. Путница направилась туда, не сводя глаз с того места, где видела вспышку. Она совсем забыла про осторожность и даже не глядела по, сторонам. Марсия не собиралась бродить среди этих лачуг, пока не упадет от усталости, это в ее планы никак не входило. Она искала какой-нибудь выход. Если понадобится, Лулу сможет устроить небольшую заварушку, но сейчас Марсия решила выяснить, откуда взялся этот свет. И если таким образом она нарвется на неприятности — что ж, либо она окажется достаточно сильной, чтобы их пережить, либо нет. «Любопытная все-таки штука — фатализм», — подумалось ей.