Брат Солнца
Шрифт:
– Иван Николаевич… - осторожно спросил Бусыгин, - а зачем вам «Сайга»?
– В нашем кругу принято проводить время на лоне природы. Мы ездим на охоту.
– И как у вас успехи?
Брезгунов улыбнулся.
– Благодаря этой «Сайге» мне удалось вписаться в коллектив. Это главное.
– Но вы подстрелили что-нибудь?
– По большей части мы стреляем по банкам и бутылкам.
– И вот этим самым вы и занимались в день, когда в вас стреляли.
– Да. Надо держать марку.
– А где это было?
– В Верхнем Овраге у Юрмы.
– Ездили туда на машине?
– Да. С сыном. Он тоже любит побаловаться. А животное я убить не смогу…
– Хорошо, примерно понятно… А вот… Елена Григорьевна… Мне кажется, вы с ней не очень-то ладите…
Брезгунов помрачнел.
– Наши интересы заметно разошлись в последнее время. «Золотую рыбку» читали? «Не хочу быть простою крестьянкой…» Мы поженились… уже больше двадцати лет назад. Я – второй, она – третий раз. У нее была дочь от второго брака, которая быстро отдалилась от нас, вела себя очень замкнуто и по большей части жила у бабушки. Елена закончила пединститут, но учителем почти не работала, быстро стала методистом в школе, потом – уже у нас – в РОНО, сейчас она – специалист. Я устроился мастером на производство и так бы там и работал, - меня все устраивало. Потом я стал кандидатом… Э-э… депутатом. Если честно, я перепрыгнул свою планку. Лично мне больше ничего не нужно, я даже согласен расстаться с любой должностью. Но не ей. Она моложе меня и ей нужны новые достижения. Она очень любит управлять. Или чувствовать, что управляет. Я думаю, это одна из причин, по которым она вышла за меня замуж. Я, конечно, управляемый человек, - мной управляют система и обстоятельства. Но у нее, у Лены, это не очень получается. Она злится, мы ругаемся. Все как в любой другой семье…
– Не похоже, чтобы ваша жена могла взять в руки «Сайгу» и бабахнуть в туалет…
– Это не ее стиль. Она любит манипулировать. Нажать курок должен был кто-то другой. Но при этом ей была бы нужна цель, которую она этим достигнет. А ее нет, по крайней мере, я не вижу ничего такого, чего она могла бы добыть не моими руками – на нашем с ней уровне, разумеется… Да… Будем жить в этом гадюшнике до скончания века…
– А ревность? Есть у нее поводы для ревности?
– Они всегда есть, - улыбнулся Брезгунов, - это такое дело… Даже если ничего нет.
– А все-таки?
– Ничего такого, чтобы взяться за оружие. Потом это все теория… Когда я вбежал домой, и сын, и жена были дома. Я видел их лица. Они никак не могут быть с этим связаны.
– Ну что же, тогда остается местное население… Как у вас дела с местными жителями?
– Мы не связываемся с местным населением. Все, что нужно, мы возим из Старого Села. Строителей тоже нанимали оттуда. Здесь ведь народ делает все попросту – вида никакого нет. Никакого понятия о стиле. В общем, это не наш круг общения.
– А почему вы не достроили забор?
Брезгунов с неохотой сознался:
– Решили пока отложить из-за денег. Деньги есть, но они нужны то там, то сям… Купили вот сыну квартиру в городе, - неудобно ведь ездить на учебу отсюда. Взяли кредит. А проценты сейчас ведь сами знаете какие…
– А сто тысяч у вас есть?
– Не волнуйтесь, на особые случаи деньги отложены. А забор потерпит. Тем более он есть, только не сплошной.
– Может, вы денег кому-то должны?
Брезгунов помотал головой.
- Хорошо. Давайте вернемся к самому выстрелу. В общих чертах мне уже рассказали, как это было. Давайте уточним детали. Во сколько вы пошли в уборную?
– Точно не скажу. Знаю, что звонил в милицию в час семь минут.
– Вы, извините, регулярно так выходите в туалет?
– Нет. Ночью, бывает, выхожу, но в разное время и не всегда.
– В доме горел
свет?– Только на лестнице на второй этаж. Ночник. Он освещает все внутренние переходы, - чтобы ночью не убиться.
– Можно было увидеть снаружи, как вы ходите внутри дома?
– Нет.
– Когда вы шли, были отблески молний? Что вы вообще видели сами?
– Через три дома от нас горит прожектор. У нас его свет, конечно, сильно слабнет, но, помню, он как-то… отсвечивал, - от дождя, кустов… А молний, пока я шел, не было. Когда в доме шел – были, и уже там – когда все случилось.
– А какая, вообще, была видимость? Вот вы сами на сколько метров видели?
– Ну… - Брезгунов задумался и посмотрел в сторону туалета. – Уборную было видно от дома; но на земле… Наверное даже если в шаге от меня лежал бы человек, я бы его не заметил.
– А вас заметили бы?
– Ну, наверно, когда дверь открывал… А! – вдруг воскликнул он, - я понял!
– Что?
– Почему он не выстрелил второй раз!
– Почему?
– Дверь была закрыта, и у дома было темно! Он меня просто не видел!
– Может быть… А вот первый выстрел, - как это было?
– Я не знаю… Я просто был в туалете, а потом – раз – и все. Дырки в стенах.
– А выстрел вы слышали?
– Нет. Только пулю.
– Что же, - с глушителем стреляли?
– Не знаю… Гром был… все слилось… Может и слышал…
– То есть сначала была молния, потом гром, а потом – пуля.
– Да.
– Ну это хоть что-то… А щели в туалете есть?
– Нет, там вагонка, сделано очень хорошо.
– То есть понять, как там располагается человек, очень сложно.
– Да.
– Вот это и заставляет думать, что преступник стрелял импульсивно и больше вами не интересуется.
– Не вижу связи…
– Ну вот представьте хладнокровного убийцу, который твердо намерен кого-то убить. Он до конца не отступит от своего, он захочет увидеть жертву и убедиться в том, что он сделал свое дело. А поставьте его в обстоятельства вашего дела, - он в них не вписывается. Тут человек думал: «Убью!», но видеть крови, ран, мучений – не хотел, его чувства на долго не были рассчитаны, - он отчего-то был зол на вас или вообще неизвестно на что зол, - и надо было эту злобу на что-то направить, но так, чтобы самому эмоционально не пострадать, понимаете?
– Примерно.
– Вам такие люди случайно, не попадались в последнее время?
– Что-то… не припомню… с другой стороны, так можно почти на каждого подумать.
– Да, у нас народ такой… Скор на расправу… Не обязательно, конечно, все было именно так. Вообще могло быть как угодно. Просто это выглядит наиболее правдоподобной версией. Мне кажется.
– Ну что же… - продолжил Бусыгин, записав что-то в записную книжку, - пока, пожалуй, все. Хотелось бы иметь номер вашего телефона…
– Конечно-конечно…
Они обменялись телефонами и Анатолий Михайлович продолжил:
– Прежде чем разговаривать с Еленой Григорьевной, я хотел бы осмотреть уборную. Вы пройдите пока в дом, а я подойду к ней, полюбопытствую, - будто бы сам по себе. Пока не хочу, чтобы в деревне узнали, чем я теперь занимаюсь, - а то потом слова из людей не вытянешь.
Брезгунов ушел в дом, а Бусыгин окинул взглядом туалет, заглянул в отверстия от пули. Увидел он через эти отверстия кусты тальника, которые широкой полосой росли между старицей и дорогой, которая шла по задворкам. Со стороны это выглядело, действительно, как если бы какой-нибудь праздношатающийся осматривал местные достопримечательности. Потом он тоже вошел в дом. Брезгунов ждал его в прихожей.