Чтение онлайн

Нина (так звали жену Саньки) к его увлечению музыкой относилась снисходительно, руководствуясь принципом: "Чем бы дитя ни тешилось...". Сама, конечно, тоже кое-что воспринимала из того, что слушали мы с Санькой, но поверхностно, чисто из вежливости, когда нельзя вот так сразу встать и уйти, оставив нас с Санькой наедине со своими игрушками.

Вот в эту семью мы с Настей и направлялись по измазанному осенней грязью тротуару. Солнце светило нам в спину, вытягивая тени далеко вперёд. Последние уцелевшие листья тихо облетали с деревьев. Район, где со своим семейством обитал Санька, можно было бы с чистой совестью назвать захолустьем, если бы не здание

трёхэтажной школы, возвышавшееся неподалёку. Когда мы открывали калитку во дворик перед дверью Санькиного жилища, до нашего слуха донёсся школьный звонок: то ли кончился, то ли начинался какой-то урок.

Я нажал на кнопку звонка, приютившуюся под импровизированным навесом из обрезанной пластмассовой бутылки. Ожидая, кто выйдет на зов, я заметил, что Настя волнуется. Мех на воротнике её шубки трепетал под порывистым дыханием. Я ободряюще улыбнулся.

За дверью послышались шаги и прозвучал вопрос:

– Кто там?

Не успел я назвать себя, как дверь открылась и послышался удивлённый возглас Санькиной жены:

– А-а! У нас гость! О! Гости!
– ещё больше изумилась она, узрев мою спутницу. Она бегло окинула Настю взглядом и отступила в глубину коридора, приветливо улыбаясь: - Ну, проходите, проходите!

Я взял Настю под руку, а она тихо произнесла:

– Здрассьте...
– Рука её дрожала. Я легонько сжал её, стараясь приободрить.

"Ну-ну, что это с тобой?"

"Не знаю, - так же мысленно ответила она мне.
– Не по себе что-то..".

– Здра-авствуйте...
– эхом откликнулась Нина, и я, даже не прилагая к этому никакого усилия, чётко расслышал:

"Ка-ка-я!.."

– Другов!
– крикнула она, обернувшись назад.
– У нас гости!
– И жестом пригласила следовать за собой.

Мы прошли в коридор, являвшийся по совместительству ещё и кухней.

– Какие люди!
– вырос на пороге двери, ведущей в комнату, сам Александр Петрович Другов собственной персоной.
– Привет! Привет!
– Он пожал мне руку и слегка наклонил голову, здороваясь с порозовевшей Настей: - Милости просим!

"Однако!
– услышал я его мысль.
– Лакомый кусочек! И когда же это мы успели?.."

Настя, конечно, это тоже услышала и совсем потерялась.

После утомительного процесса представления хлебосольные хозяева сняли с нас верхнюю одежду, услужливо подали нам тапочки и провели в комнату, где на диване расположились Санькина матушка со своей внучкой. Они смотрели телевизор.

– Здравствуйте, Валентина Николаевна!
– поприветствовал я её и поинтересовался состоянием здоровья, одновременно с этим протягивая девочке только что сотворённую в кармане шоколадку из тех, что потчевала меня Настя.

– Ой, Володя, какое там здоровье!
– с улыбкой отмахнулась старушка.
– В мои-то годы!

– Ну пойдём, пойдём, - Саньке не терпелось поделиться со мной своими новинками и он первым прошёл в свою комнату, увлекая нас за собой.
– Я тут тебе кое-что приготовил...

– Да погоди ты со своей музыкой!
– одёрнула его жена, тоже проследовавшая за нами.
– Дай людям с дороги

прийти в себя!

И она повела ничего не значащий разговор о текущих делах повседневной жизни. Я охотно отвечал на вопросы, весело поглядывая на изнывающего от нетерпения Саньку, мысли которого так и бурлили возмущением под крышкой черепа: "Вот привязалась! Давай-давай, завязывай!" Но вслух он, конечно, ничего такого не говорил, степенно поддерживая великосветскую беседу и потихоньку разглядывая Настю.

Та поначалу только молча переводила взгляд с одной доски с выжиганием на другую, что висели по стенам, лишь изредка кивая головой в такт беседе.

– Это всё его работы, - кивнул Санька в мою сторону, когда заметил, что Настя без должного энтузиазма разглядывает одну из моих последних "картин". Я-то был в курсе, что она их видит не первый раз и потому в её глазах не наблюдалось восторга первого впечатления, но Саньку это покоробило.

"Не рубит, - довольно громко подумал он, чем привёл мою Настасью в ещё большее замешательство. Чтобы лишить его такой возможности, я протянул ему дипломат:

– Это тебе, - при этом я заметил испуганный взгляд Насти.

"Без предисловия?"

– Открывай-открывай!
– подбодрил я замявшегося Саньку, а Насте протелеграфировал: "Всё нормально. Али мы не волшебники?"

Санька, нерешительно поглядывая на меня, открыл защёлки и поднял крышку дипломата. Глаза его широко раскрылись.

– О! Ты только посмотри!
– обратился он к жене, равнодушно наблюдавшей за его манипуляциями.

Настя бросила на меня беспокойный взгляд. Ей не было видно из-за поднятой крышки дипломата его содержимого, но Санькина реакция оказалась совсем не похожей на ту, как если бы он увидел в чемодане кучу денег.

"Там пластинки, - пояснил я ей.
– Те самые, что ты мне подарила. Только копии".

Она чуть качнула головой:

"А я уж, грешным делом..."

Наша безмолвная беседа не ускользнула от внимания Санькиной жены, но виду она, конечно, не подала. Лишь громко прозвучала её неприкрытая никакими фильтрами мысль:

"Ишь, как смотрит на него!..."

А вслух вяло поинтересовалась у очарованного супруга:

– Что там?

– Нет, ты глянь!
– Санька бережно взял в руки несколько пластинок и стал вслух читать их названия, напомнив мне меня самого в не столь отдалённом прошлом.
– Это же мечта!
– Он восхищённо сверкнул на нас своими затуманенными от предвкушения глазами.
– Я поставлю? Хоть по чуть-чуть?

– Они твои, - повёл я плечом.
– Чего спрашиваешь?

– Как это "мои"?
– улыбка на его лице чуть погасла и он беспокойно глянул на жену. Она тоже с интересом воззрилась на меня, ожидая объяснений.
– Это сколько же?.. Да я с тобой вовек не расплачусь!

– Это подарок, - пояснил я, пряча улыбку.
– На день варенья.

– Да ведь день рожденья-то у него после Нового года!
– хмыкнула супруга, моментально приняв боевую стойку.

– Знаю, - невозмутимо ответил я.
– Но это - чтоб плесенью не покрылись.