Чтение онлайн

— Маленькими глотками. Не торопись.

Аня взяла кружку дрожащими руками.

Первый глоток горячего, соленого бульона обжег губы и язык, но это был самый прекрасный вкус в ее жизни.

Она едва сдержалась, чтобы не хлебнуть сразу все. Она пила, и тепло разливалось по всему телу, оттаивая что-то заледеневшее глубоко внутри.

Пока она пила, он разломил батончик пополам и дал одну часть ей.

Она жевала липкую, сладковатую массу, и калории, словно жидкий огонь, начинали пробиваться сквозь онемение. Силы возвращались не сразу, но ощущение катастрофического

падения куда-то в бездну прекратилось.

Максим тем временем съел свою половину батончика и лапшу, не присаживаясь, постоянно настороже.

Он проверял окна, прикидывал, как можно укрепить дверь.

— Как тебя зовут? — спросил он вдруг, не глядя на нее, осматривая печь.

— Аня, — выдохнула она.

— Аня. Я Максим. — Тебя привезли и бросили? Намеренно?

Он подошел к печи, начал счищать старую золу, проверять заслонку.

— Получается, что да.

Больше она ничего не могла сказать.

Говорить об Игоре, высказывать вслух всю чудовищность предательства, было бы равносильно тому, чтобы снова пережить это. А она только что получила передышку.

— Понятно, — отозвался Максим. Больше он не стал расспрашивать. Это было невероятно. Он видел картину, делал выводы и не лез в душу. Это роскошь, не оправдываться, не выворачивать свои раны наизнанку перед чужим человеком, была почти так же ценна, как еда.

Он нашел в углу немного старых, но сухих дров, оставленных, видимо, прошлыми охотниками. Через несколько минут в печи уже трещал огонь. Свет заполнил избу, отгоняя зловещие тени.

Максим придвинул к печи одну из табуреток.

— Иди грейся. Ближе. Ты вся ледяная.

Аня подошла и села, протянув к огню руки.

Жар обжег кожу, но это была блаженная боль.

Она смотрела на пламя, и ее тело начало содрогаться мелкой, непроизвольной дрожью, реакция на долгий стресс и согревание.

Максим сел напротив, на вторую табуретку, спиной к двери.

Он снял куртку, под ней оказался темный свитер.

Он был высок, широк в плечах, и в его позе чувствовалась физическая.

Он достал из рюкзака странный прибор, похожий на утолщенный спутниковый телефон, но с большей антенной. Включил. Экран слабо мигнул и погас. Он хмуро положил его на стол.

— Не ловит сеть? — тихо спросила Аня.

— Батарея на нуле. Нужно экономить. Попробую завтра на возвышенности. Это наш единственный шанс на связь.

Он посмотрел на нее.

— До тех пор мы здесь вдвоем. Правила простые: экономить ресурсы, держать огонь, не выходить поодиночке. И не делать глупостей. Договорились?

— Договорились, — тихо сказала Аня.

Аня завернулась в старое одеяло поверх своей куртки.

Доски были твердыми, но после земли под навесом это казалось небом. Она лежала, глядя в потолок, где плясали отсветы от печного огня, и слушала его негромкие, уверенные движения: подбросить дров, проверить прибор с антенной (опять безрезультатно), налить себе воды.

— Твой муж адекватный, скажи?

— Был. Да.

— Может, он еще вернется? Расскажи мне подробней.

Она рассказала.

Когда замолчала,

он долго молчал, бросал на нее взгляды.

Хмыкал.

— Тайга страшное дело, особенно когда ты не подготовлен. — Выдохнул, наконец. — Нам определенно повезло, что мы в этом домике, а не под ельником спать будем. В лесной местности шансы вообще малы. Да они в целом нереальны на освобождение из лесного плена, когда ты в самой чаще. Но то, что здесь старый охотничий дом — нас спасет.

— Точно?

— Точно! Прорвемся.

Она улыбнулась.

— Сколько у тебя еды? — спросила вдруг.

— На двоих? На неделю, если растягивать. Но без мяса и теплой пищи долго не протянем. Завтра попробую поставить силки. Рыбу ловить.

— Ты знаешь как?

— Знаю. И это лучше, чем ничего, — отозвался он.

Он снова подошел к печи, и свет очертил его профиль: твердый подбородок, прямой нос. Он выглядел моложе при дневном свете, но в его манерах была тяжесть, не по годам.

— А ты? — вдруг спросила Аня, поддавшись странному порыву. — Почему заблудился? Ты же, кажется, все умеешь.

Он повернулся к ней.

— Группа была большая, шумная. Я отвлекся. Нашел след кабана, пошел за ним один. Думал, вернусь быстро. Не вернулся. Ориентиры сбились, местность незнакомая.

— Мой муж тоже был слишком уверен в себе. Думал, что все просчитал. И все контролирует.

Она рассказала про пентхаус и тотальный контроль.

Про сообщение на телефоне.

Про романтическую поездку.

Про то, как маска сорвалась здесь, в этой самой избе.

Про его слова о другой женщине, о ребенке.

Про обвинения в шантаже, которых не было.

И про то, как дверь захлопнулась, а свет фар растворился в тайге.

Когда она закончила, в избе стояла тишина, нарушаемая только потрескиванием поленьев. Максим не двигался.

— Он оставил тебя умирать, надеялся на диких зверей, голод, холод. Чтобы даже тела не нашли. Чистая, аккуратная ликвидация проблемы.

— Да, так оно и было.

Максим медленно выдохнул.

— Меня тоже предавали. Не так экзотично, конечно, более приземленно. Друг, как я думал. Вывел активы, подставил под удар репутации, попытался отобрать компанию. Использовал доверие.

— Что с ним стало? — спросила она.

Максим метнул в огонь щепку.

— Он проиграл. Я выиграл. Он теперь торгует сантехникой в другом городе. Но осадок остается. Доверять после этого сложно. Приходится все просчитывать.

— Завтра, — сказал Максим, ломая возникшую тишину, — первым делом на холм, искать сигнал. Потом ловушки, вода. Спи. Тебе нужны силы.

Ночью ей страшно было засыпать.

Она все никак не могла понять, как такое с ней могло приключиться.

Почему? За что?

И откуда взялся этот высокий симпатичный парень?

Прислал его Игорь? Нет же, это не может быть правдой.

Рок? Судьба? Больше похоже на правду.

А если он маньяк да насильник?

Нет, не похож.

Хотя опять же — откуда она знает наверняка как те выглядят?

Вон ее муж тоже был хорошим, самым лучшим. А оказалось…