Чтение онлайн

— Что ты такой молчаливый? — наконец, не выдержала она, и ее голос прозвучал хрипло от напряжения. — Мы же приехали, чтобы побыть вместе. Поговорить.

Игорь отпил из кружки портвейна, поставил ее со стуком. Его глаза, отражавшие огонь, блеснули холодным, оценивающим блеском.

— Говорить? О чем, Анечка? О твоих новых процедурах у косметолога? О том, какое платье ты хочешь купить? — его голос был напитан ядовитой насмешкой. — Мы говорили три года. Мне, кажется, достаточно. Я уже все решил. Так надо.

Удар был настолько прямым и жестоким, что

у Ани перехватило дыхание.

— Что ты хочешь сказать?

— Хочу сказать, что игра закончена.

Он откинулся на стуле, приняв расслабленную, почти презрительную позу.

— Ты была милой игрушкой. Красивой, послушной, удобной. Хороший проект для начинающего бизнесмена иметь такую жену. Но проекты имеют свойство устаревать.

Каждое слово вонзалось, как лезвие ножа.

Аня чувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Игорь, что с тобой? Мы же муж и жена…

— Муж и жена? — он громко, беззвучно рассмеялся. — Аня, дорогая. Это была сделка. Я давал тебе крышу над головой, деньги, статус. А ты должна была украшать мою жизнь и не задавать вопросов. Но ты стала обузой. Своими вечными сомнениями, своей тоской, своей наивной потребностью в какой-то там «любви». Это утомительно. Да и потом у меня есть другая.

— У тебя есть другая? — выдохнула Аня, и это не было вопросом. Вспышка: незнакомый номер, сообщение «Решил вопрос?», его странные отлучки в последние месяцы.

— Браво! Наконец-то мозги заработали. Да, Анечка, есть другая. Женщина. Не девочка. Состоятельная, влиятельная, из того круга, куда я всегда стремился. Она ждет от меня ребенка. Наследника.

Ребенок.

Это добило Аню.

Она схватилась за край стола, чтобы не упасть.

Мир раскалывался на осколки, каждый из которых отражал ложь их совместной жизни.

— Так зачем… зачем тогда все это? Зачем жениться? Зачем привозить меня сюда? — ее голос сорвался на крик.

— Ты сама все испортила! — внезапно рявкнул он, ударив кулаком по столу. Банки подпрыгнули. Его лицо исказила настоящая ненависть. — Ты узнала! Подслушала мой разговор! И решила шантажировать? Молчать и быть счастливой ты не могла! Ты хотела все разрушить!

— Я ничего не… — начала Аня, но он ее перебил.

— Молчи! Я все знаю! Ты думала, я не замечу, как ты копаешься в моих бумагах? Ты хотела отобрать у меня все! Мой будущий брак, моего ребенка, мое положение!

Он встал, и его фигура, подсвеченная снизу, казалась огромной и чудовищной.

— Ты врешь, Аня. Ты всегда врала. Изображала из себя невинность, а сама строила козни.

Это был классический газлайтинг, доведенный до абсолюта.

Он не просто обвинял ее, он переписывал реальность, делая из нее виновницу, а из себя жертву ее коварства.

Но коварства не было.

Он врал. И ей, и себе.

А может, его любовница вложила ему в голову эти ядовитые мысли.

— Я не шантажировала тебя… Я просто… я боялась потерять тебя, — заплакала она, но слезы уже не вызывали в нем ничего, кроме раздражения.

— Слишком поздно. Ты уже потеряла. И теперь ты угроза.

Угроза моему будущему счастливому браку.

Он произнес это с ледяной, расчетливой четкостью.

— И угрозы нужно устранять. Аккуратно. Навсегда.

Он подошел к своему рюкзаку и достал оттуда ее паспорт и зарядное устройство от ее телефона. Он бросил их на стол.

— Ты сама все подготовила, глупая девочка. Собрала вещи, попросила мужа отвезти тебя в глушь, чтобы встретиться с любовником? Или сбежать? А потом, видимо, поссорились. Ты осталась одна. Заблудилась. Или на тебя напали дикие звери. Грустная история. Очень правдоподобная.

Первые минуты после его отъезда Аня провела в полном ступоре.

Потом, пошатываясь, навалилась на дверь. Та тотчас открылась, и Аня сначала упала. А дверь за ее спиной странно лязгнула.

Она обернулась и не поверила своим глазам. Дверь — старая и косая, закрылась. Там и замков-то не было, но она заперта.

Аня дернула ее на себя, но та не поддалась. Словно в фильме ужасов, словно ее кто-то невидимый изнутри держал.

Она отшатнулась, снова упала, а потом поползла.

Завопила, осознавая весь ужас.

Потом с силой закусила свои губы.

И заревела.

Она сидела на холодной, сырой земле, обхватив колени, и не могла пошевелиться.

Шок был таким глубоким, что тело отказывалось реагировать.

В ушах стоял звон, а в голове, словно на заевшей пластинке, крутились последние слова Игоря:

— Медведи, я слышал, этой осенью голодные.

Затем ее вырвало.

Спазмы согнули ее пополам, из пустого желудка вышло только немного желчи и весь ужас происходящего.

Физическая боль привела ее в чувство. Холод, пронизывающий тонкую ткань джинсов, стал осязаемым и невыносимым.

Она вновь закричала, но только вороны где-то высоко встревоженно каркнули в ответ.

Потом она обошла избушку, отчаянно ощупывая бревна.

Все четыре маленьких окна были наглухо заколочены изнутри массивными досками.

Она видела шляпки толстых гвоздей, уходящих в раму.

Даже если бы у нее был лом, снаружи сделать ничего было нельзя.

Сруб был старым, но крепким; щели между бревнами слишком узки, чтобы в них можно было протиснуть даже руку.

Паника, черная и липкая, снова накатила волной.

Она начала бегать по небольшому пятачку расчищенной земли вокруг дома, словно загнанный зверь, ища хоть какой-то выход, слабое место.

Но ловушка была идеальной.

Игорь все продумал.

Он привез ее в готовую могилу.

Дом вроде бы есть, но укрыться в нем теперь невозможно. А что же ей делать ночью?!

Но может он шутит так и скоро вернется?!

Он вернется, ведь, да?

Она вернулась к двери и съехала по ней на землю.

Слезы текли по ее лицу сами собой, горячие и бесполезные.

Она думала о теплой постели в их пентхаусе, о душистом чае, о дурацком сериале, который можно смотреть, укутавшись в плед.