BLOGS
Шрифт:
– Я сидела на посту за столом дежурной, - рассказывает Марина.
– Напротив, в дальнем конце освещённого коридора, пост отделения срочной кардиологии, где я видела таких же, как я, сидящих дежурных. Только что от телефонного автомата, что находится между отделениями в коридоре, ушёл дед, разговаривавший со своей бабкой. Я даже помню, что он звонил куда-то в Усть-Цилемский район. Для удобства я сидела к столу вполоборота. Хотела достать вязание. И тут в трёх шагах от меня из воздуха появилась женщина с капюшоном на голове. Лицо её я тоже видела, но нечётко. Оно было как бы в полутени от капюшона и приглушённого света в правом крыле отделения. Женщина смотрела
На следующий день на летучке Марина Самодурова обратилась к заведующей отделением врачу Людмиле Юльевне Турковой с пожеланием: «Может, всё-таки, Людмила Юльевна, пригласим батюшку да освятим отделение? Я сегодня на дежурстве видела то, что недавно видела Наташа Кучерук...» И Марина рассказала подробно о явлении в ночи. К удивлению Марины, тут прорвало других медсестёр и санитарок. Теперь уже без ухмылок и без праздного любопытства они начали говорить...
Оказалось, что за две недели с призрачной незнакомкой сталкивались почти все. Врач побледнела и без рассуждений согласилась: «Я хоть человек не верующий в Бога, но параллельные миры... Да-да, параллельные миры. Мы о них ничего не знаем».
Медперсонал облегчённо вздохнул. Как рассказывает Само-дурова, все подумали: «Какая разница, хоть ты параллельными мирами это называй, хоть миром невидимым, главное - батюшку пригласить...»
– Позвоните и пригласите какого-нибудь попа, - вполне серьёзно отдала распоряжение завотделением.
Вряд ли решение это было просто рациональноуправленческим (чтоб успокоить коллектив), всё-таки Людмила Юльевна, уважаемый врач с многолетним стажем, встрепенулась от явления, показавшего отсутствие границ мира видимого... Но как защититься от него? Медицина бессильна. Пригласили защитника, специалиста с оружием особым - Крестом.
Игумен Филипп, сам врач, ставший монахом, освятил отделение артериальной гипертонии, как позже освятил и весь кардиоцентр. Теперь здесь призраки не ходят. Во всяком случае, таких ярких очевидных нашествий больше не было.
Через дорогу от кардиоцентра - старое городское кладбище. Там много неотпетых душ. А рассказы кладбищенских сторожей редко кто воспринимает всерьёз. Странные эти сторожа, водку пьют много... Кто ж их будет слушать?
Март 2008 год
Не думал, что придётся дописывать эту историю... Несколько лет спустя... Лето. Жара. Ремонт первого этажа в кардиоцентре. Том самом... Сняты рамы в окне кабинета врача, который... ну, короче, не «ухо-горло-нос», а который проверяет остроту слуха. У неё отняли кабинет - сейчас здесь будет что-то типа сервиса для родственников, посещающих больных.
Ремонт ведут нерусские - то ли армяне, то ли вперемешку армяне с какими-то ещё... Землю, кирпич и растворы таскают прямо через раскуроченные окна. Грохот перфоратора, пыль, машины на улице гудят, ослепительное солнце. И тут среди этой стройки появляется призрак. Прозрачная женщина... Армянин, оторопев, чуть сигарету не съел. Ещё двое как стояли с носилками, так и рты разинули... Женщина прошла между ними и ушла в стену и, будто вниз куда-то...
– Блят!..
Это чито било?Никто в тот день больше не работал. А строители нерусские долго галдели и рассказывали, показывали пришедшим землякам - вот, дескать, тут она появилась, сюда пошла, а тут растворилась в стенке и в земле...
Апрель 2010 год
Медное время
У бокалов босые ноги,
У барменов босые лица,
Я сегодня похож на йога, что в себе от себя же скрылся... Соблазнял ресторан разно.
За столами люди без пола.
И они заправляются маслом -это их сексуальная школа.
А в углу человек для фингала.
Он давно не болеет собою.
На подушке хмельного зала есть глаза, что забыты тобою.
... сколько слов мельче мелкой меди -Это время медной погоды, я твоим глазам не ответил про любовь неземной породы.
Сердце моё!
Сердце моё!
Ты зачем напиталось болью?
И зачем тени прошлого рвёшь?
Или кровь по Христу не настолько насыщена солью, что без соли уже в небеса мою душу зовёшь?
Оглянусь и увижу -дороги и храмы, и битвы,
пораженья, победы и счастье, что было в любви. Оглянулся - увидел, что слышит Всевышний молитвы и сейчас говорит: «Позови!»
Ох ты, сердце моё!
Ты зови, не стесняйся и помни, что и храм болью мира зовёт.
Сердце, сердце моё!
Ты стало настолько огромным, что теперь в нем и смерть не живёт!
Уходя, я вымыл посуду, пол подмёл, покурил у окна.
Я во всем виноват. Но больше не буду... Ты теперь с правотою одна.
Чужое фото
Отозвались далёкие слова,
Которые Вы слышать не хотели,
И как сейчас?
Как всё же Вы посмели Принять всё то, что подняла молва?
Хожу по сердцу, как в читальном зале. Так много здесь! Но гулко и темно...
Вы помните, как радостно сказали,
Что Вам «до этих философий всё равно»?
Слова живут. Я, кажется, утешен. и хорошо от эха этих слов.
Но Ваше фото (Вы там средь черешен), Как самый параллельный из миров.
Воспаление лёгких в жару
Свет белой ночи спать не даст,
Вдохнёт дрожаньем зноя стоны,
Едва остынут капельницы, нервы и тампоны,
Как ночь в бессоннице покажет власть.
Часы нашепчут тонкую тоску,
И бледный спросит дух:
«Как мысль о смерти?»
Нам ведомо, как душат, душат черти,
И в белом девушка не дремлет на посту.
Как пела Ротару
На расстрел нас поставили у обрыва,
Перебили бутылки с вином и о серый бетон раскрошили гитару.
В сердце пусто, в глазах ни слезы, ни надрыва, А в приёмнике танка что-то пела Ротару.
А в закате кричал красный свет,
Обещая и ад, и свинец, и Днестровские волны.
Мне шепнул наш водила-сосед:
«Смерти нет...
Но на всякий... Ты все рожи эти запомни...»
Нет. Не помню. Ни рож, ни команды... что было?
Был удар из орудий и крики...
И пили водяру.
... водкой той и контузией память размыло,
Но вот - надо же - помню, как пела Ротару...
Найденное недавно
Это стихотворение было написано на подсумке с автоматными рожками в марте 1992 года в Дубоссарах. Пахло весной. Татакал на плотине пулемёт, и воняли сгоревшей солярой БТРы... Потом, переписав, скверно прочитал и отдал его нашему замначальника штаба Дубоссарского территориального сводного отряда Владимиру Ефремову. После чего забыл про это стихотворение напрочь. А в ноябре 2008 прочитал в книжке «Каска-невидимка» очерк Ефремова о той войне и... вдруг ссылка на меня и мои стихи.