BLOGS
Шрифт:
Не судите строго. Просто почувствуйте время...
Сколько в мире есть правд, сколько вздора!
Их тебе ли, Россия, не знать!
Вдоль Днестра с перерезанным горлом Ночь ложится, чтобы не спать.
Здесь металл мягче сердца и взгляда,
Здесь вино бродит сорта «Война».
Приднестровская наша Гренада,
Баррикадная наша страна.
«Алазань», «БТр», учат дети,
«Меседжер» учит врать и стрелять.
Правый берег румынией бредит,
Левый учится насмерть стоять.
Нет у этого берега Прута,
Есть Печора, есть Дон, есть Ока.
В Волгодонске заплачет Анюта,
Не дождавшись с Днестра казака.
Мать Россия!
Ты за век натерпелась уж столько, Что уже разучилась мечтать.
Сыновья рвут мосты и дороги, Жилы рвут и сердца на свинец.
... а над Кошницей плакали боги Золотыми слезами сердец.
Вдоль Днестра и туман, и обманы, Бьёт крылом белый аист страны. Чёрным хлебом мы вылечим раны, Красной чаркой Днестровской воды.
Благовещенье
День, когда в спину бьёт ветер,
И льды зимы хрустят под ногами,
Но уже благовестье весны С нами,
И светит Свет всем на свете.
И век надежды
Уже смеётся над смертью...
И сердце верных уже наполнено светом... Любовью,
Слезами
И Новым Заветом -Плачьте, радуйтесь, верьте!
Давнее
Я и тогда, я и сейчас не верю,
Словам, что падали мне ласточками в грудь. Не верил ни в находку, ни в потерю,
Ни в то, что встретимся когда-нибудь.
Сверкнуло чувство. Вечер, день и вечер. Бывает так и не бывает так.
Неромантичная любовь не обещает вечность.
Зато она не создаёт напряг.
А, видишь ли, ведь помнится так долго...
А, знаешь ли, - не пожалел о том,
Что чувство не топило нас, как Волга,
Но прозвенело чистым ручейком.
СВЯТОЙ АФОН ДЛЯ ОДНОГО И ДЛЯ ВСЕХ
Записки паломника
Как будешь искать то, чего не терял? Как будешь искать то, чего не знаешь вовсе? Но душа знает Господа и потому ищет Его.
Старец Силуан
Уранополис - «Небесный город», так переводится с греческого название городка, который стоит на границе «мира» и Христовой Республики, полуострова Святой Горы Афон. Теплоход на пирс Дафни, в Святую Землю Богородицы, выходит в 10 часов 55 минут. Мы с Валерием Власовым, моим товарищем, приехали из Салоник в Уранополис примерно в девять утра на автобусе. До отправления есть достаточно времени, но нам ещё нужно зарегистрироваться - записаться в журналах портовой полиции (номера виз - как на въезд в саму Грецию, так и номер визы на Святой Афон). Процедуру эту проходим довольно быстро: заплатили по 3000 драхм (13 долларов или около 27 тысяч рублей), расписались в журналах... В очередной раз посетовали, что в карманах осталось совсем мало денег. Надо бы обменять валюту - доллары (и иены у Валеры). Но по иронии судьбы - видно, так было Богу угодно - именно в это утро меняльные конторы не передали курс валют. Во всяком случае, их не передавали ровно до отплытия теплохода.
В очереди на регистрацию мы услышали русскую речь... Вместе с нами ехал на Афон Вадим с сыном Виталием и тестем
(имени его и фамилии не спрашивали) из Симферополя. Разговорились. Оказалось, что у Вадима на Афоне родственник, дядя - монах иаков, который здесь уже двадцать лет (живёт не в монастыре), а в разговоре с Вадимом мы ещё раз услышали, что на Святую Гору Афон в сутки допускаются не более десяти иностранцев.
Позже, по моим наблюдениям, выходило, что допускается и больше, но в целом, видимо, это число греческой полицией выдерживается. правда и то, что на Святой Афон уже тысячу лет не ступала нога женщины. В уголовном положении Греции, оказывается, есть даже статья, по которой за одну только попытку проникнуть на Афон представительницы
прекрасного пола могут получить до трёх лет тюрьмы....За несколько дней до этого мы с Валерой, побывав в Афинах, в пирее и на острове Крит, потратив деньги и немного помотав нервы на его бесконечных деловых встречах, уже тогда почувствовали странное состояние: вот ходим по историческим местам античной цивилизации, купаемся в море, беседуем с богатейшими людьми туристического бизнеса Европы, а голова, все мысли и чувства будто говорят: «Ну ладно, это всё хорошо, это важно, интересно... Но впереди, даст Бог, нас ждёт Афон. Афон, Афон...»
Здесь же, в порту Уранополис, мы встретили первых русских монахов и игумена Ермолая (мы только поняли, что они русские, но ещё не узнали ни имён, ни чина). иеромонах Корнелий сел за руль «КамАЗа» и загнал его на борт теплохода. Дождавшись посадки, мы тоже взошли на борт, заплатив за билеты то ли по 600, то ли по 700 драхм (2,5-3 доллара).
– Где начинается Афон?
– спросил я у Вадима, который ехал, по его словам, к дяде-монаху уже в третий раз. Мы только-только отошли от берега.
– Где начинается? А, наверное, где-то вот здесь, где заканчиваются тропки-дорожки и последние строения Уранополи-са, - ответил Вадим.
Заканчивался Уранополис у небольшой зёленой горы, которая мысом выходит в море, и, обогнув который, уже сам понимаешь: эти горы, камни, этот берег - это уже другая земля. Чувствуешь этот переход, наверное, метрах в 500-700 от порта.
Как описать свои ощущения? С Божьей помощью, попробую отыскать слова или сравнения, которые хоть немного передадут чувства.
...Въезжаешь в другую среду - в другой воздух, в другую воду, в другую плотность мыслей, дыхания, в другую скорость жизни. Будто раздвигаешь плечом другое измерение. Или, лучше сказать, будто кто-то размыкает тебе тысячи замков и замочков. Начинаешь чувствовать полотно, из которого сотканы небо, солнечный свет, и... как летит к тебе изображение гор, лесов и монастырей, трансформируется в глазах, проникает в тебя и словно будит ото сна.
Само ощущение всего происходящего - уже чудо! Если эти мои записки будут читать люди, знающие вспышки озарения, ощущение тонкого-тонкого коридора ТУДА, то пусть они вспомнят в себе это же ощущение, только без внутреннего оцепенения, без внутренней оторопи и боязни потерять вспышку. Ощущение человека, вылетевшего по тонким коридорам в солнечную бесконечность, где озарение - пульсирующее и постоянное твоё состояние.
Я стоял на верхней палубе, смотрел на монастыри, у которых мы причаливали - румынский, греческий, болгарский; на полуразрушенную башню, которая слышала, наверное, визги сарацинов и пиратов, прятала за своими стенами безмолвных монахов, а теперь по праву патриарха стоит на скалистом берегу и смотрит на молодые 200-300-летние монастыри, которые живут всё той же жизнью, сохранённой братией в молитвах в этой башне.
Теплоход подходил к большому мысу.
– Следующий монастырь - русский!
– кричат мне с нижней палубы Вадим и Валера.
Обходим мыс. Захватывает дух. «Пресвятая Богородица, я в твоих пределах... Я не знаю, за что и как ты привела меня сюда, - думал я, вглядываясь в открывающиеся виды русского монастыря св.Пантелеймона.
– Прости меня, маловерного, не может же быть, коль это промысел Твой, чтоб в этот час и в этот миг не дала бы Ты мне знак. Дабы уверовал дурень глу-помудрствующий, что видишь и слышишь Ты мысли мои и завалы сомнений, знаний и прочих лукавых вещей, утомивших душу и дышать не дающих, и на мир по-детски смотреть не позволяющих...»