BLOGS
Шрифт:
Феликса Маркова началось совместное планирование мероприятий, решение межэтнических трений, образовательные и культурные программы на муниципальном и региональном уровнях. Бард Светлана Яценко, например, во многих наших телефонных переговорах «Сыктывкар-Усинск» несколько раз рассказывала: «Вот выезжаем с концертом в Новик-Бож...» Через неделю: «С ветеранами выступали в Усть-Усе...» А ведь ёлки-палки, - подумал я, - лет пятнадцать назад всё это было «событием», чем-то таким, о чём писали газеты и отчитывался отдел культуры администрации, а сейчас это просто стиль жизни... Это ли не победа отчуждённости в межнациональных отношениях? Это ли не отчётное, а просто живое творчество?!
В Усинске осталась другая проблема: здесь нет... русской культуры. Российская есть, а русской нет. Вот такие парадоксы. А русская культура - это что? Это вера (в православный храм ходят 40-80 устойчивых прихожан, а остальные - только в связи с крещением, свадьбой и похоронами), а вера - она только на традициях. Не будем же считать традицией Масленицу да ещё и в формах обычных Проводов Зимы. Других русских культурных
...Я десять таксистов спросил: «Вы знаете, как называется светофор перед горадминистрацией?» И ни один уже не знает и не помнит, что тридцать и двадцать лет назад этот первый светофор в городе называли «здрасьте, Юрий Алексеевич!». Светофор... Светофор, который управлял не движением транспорта, а движением воли и веры. «Здесь будет настоящий город, - говорил тот светофор.
– Здесь будет настоящая городская культура!» Но забыли... Даже таксисты забыли.
Довелось в Усинске познакомится с женщиной, которая для меня стала своего рода моральным символом состояния города на осень 2012 года, - Галиной Евгеньевной Устиновой. Она на тот момент уходила с поста начальницы Жилищноэксплуатационного участка, активно искала «новую родину» в Петербурге или пригородах, ещё содержала несколько частных гостиниц... Впрочем, лучше по порядку.
– В 1982 году, когда мы с мужем поженились, - рассказывает Галина Устинова, смущённо и горько улыбаясь, - то поехали сюда с верой, что мы построим свою новую жизнь.
– А почему так грустно говорите?
– спрашиваю я у неё.
– Разве вы её не построили? Вы - успешный человек. И семья, и судьба состоялись. Грусть-то откуда?
– Да оттуда, Григорий, «от верблюда»... Тридцать лет жизни здесь, а почему-то хочется уехать, будто обманули... будто отняли что-то. Дело в том, что понимаешь с годами: не ценится здесь труд, душа не ценится. Так - мерилом является заработок, а не нужность, не особость человека. Вот сижу я целыми днями на участке своём - сотни людей ведь проходят, сотни... А «спасибо» услышишь один раз в квартал... Не за «спасибо» работаем, но удивляешься состоянию конфликтности, бесконечного «дай», бесконечного обвинения. Разве такими были первые усинцы? Разве такой был город ещё в начале 90-х? Что с людьми произошло? А вот что: появилось массовое настроение «на нас наживаются», «нас развели». С синдромом «лоха» жить не хотят, а потому «синдромом лоха» все больше заражаются. Ведь кто чаще всего и больше всего кричит о том, что он «никогда не прогибался»? Правильно - именно тот, кто прогибался всегда... А поскольку винить за выбранную судьбу некого, поскольку за Большой Властью и Большими Экономистами не угонишься, постольку ищут самых доступных начальников - на кого наорать можно, кто ближе всего и кто... меньше всего виноват. Нет у нас в обществе - умер - Институт признания человека. Посмертно - это да. Зачастую по неизвестным критериям... А простого признания, наполнения каждого члена общества «смыслом бытия» - тут общество никак не созреет. Вроде бы много людей уже учёбу прошло: кто в сетевом маркетинге, кто на тренингах разных. Уже видели и знают, что мотивация деятельности, «маленькие праздники» (именно праздники, а не фейерверки для собравшейся толпы) -всё это стимулирует, наполняет жизнь, помогает осмыслять её.
В конце 90-х Галина ещё и не думала быть бизнесменом, она честно, как технолог, работала в ЖКХ в сфере производства и подачи тепла, сидела без зарплаты, как сидел тогда весь город. На всю жизнь ранила тогда «мечта» её сына. Однажды утром, в период, когда по 6-8 месяцев задерживали зарплату, когда многие семьи недоедали (если не сказать ещё жёстче -голодали), сын у Галины Евгеньевны однажды размечтался...
– Ему тогда лет 12-13 было, - вспоминает, Устинова.
– Ну, и что-то утром он ест, значит, жареную картошку с хлебом и капустой и мечтает о Новом годе: «Мама, а давай на праздник мы жареной курицы наедимся. Досыта...». Что-то меня пробило тогда. Так пробило... Это что же такое! Не о подарках, не о Деде Морозе, даже не о сладостях мечтает ребёнок людей, двадцать лет отдавших Северу! «Давай наедимся досыта курочкой...» У меня и сейчас ком к горлу подкатывает. Конец ХХ века, ёлки-палки. Россия. Свобода.
Сейчас именно он - сын - зовёт маму в Ленинградскую область, где отслужил в армии, выучился в институте, женился уже. «Давай ты будешь рядом...» - звонит он маме. А в Усинск приезжать не хочет. Не тянет его ни доброй памятью, ни злой.
...Честно говоря, когда я писал эту часть очерка, то думал, что материал для сверки буду высылать Галине Евгеньевне уже куда-нибудь в Гатчину. А она вдруг радостно звонит: «Работаю на новом месте. Какая работа? Да, по большому счёту, такая же... Пригласили, показалось интересной...» Вот оно... Собственно, весь ответ. Пригласили. Сказали человеку, что ОН НУЖЕН, высказали уважение, признательность за долгий и честный труд. И я почти уверен, что случись мне с
Устиновой разговаривать сегодня, будет в её глазах гораздо больше оптимизма, гораздо больше смыслов в ощущении себя, своей судьбы.Говорите «спасибо» друг другу. Радуйтесь успеху друг друга, усинцы! Не забывайте тех, кто уехал, и берегите тех, кто остался... У вашей общей судьбы и у каждого из вас по отдельности много смыслов. Не можем их пока оформить в сознании? Ну, так это другое дело... Было бы, как говориться, что оформлять. А уж вам-то точно есть чем гордиться...
Вячеслав Ханько встретил меня угрюмо-немногословно. Типа: «Проходи... те...» Но он - музыкант. У него фибры души где-то тонко настроены, он услышал, что пришёл человек не за самосвалами, кубометрами, подрядами и разборками по поводу нарядов и километража насыпей... Он почувствовал: тут сейчас разговор будет о кубометрах души... Если, конечно, её, душу, можно измерять кубометрами, литрами или нотами... Вячеслав Юрьевич Ханько - генеральный директор большой серьёзной организации «КомиНефтеСпецСтрой». Он один из ценителей картин по стеклу Евгения Гопко. Он - один из серьёзных спонсоров творческих проектов, книг, гуманитарных идей... При этом особо не рекламируется, чувствуется, что это в естественной природе Вячеслава Ханько. Тем он и интересен... Мы с ним ровесники. Это наше поколение ехало «за туманом и за запахом тайги», терзало гитары в подъездах и у костров, собирало виниловые пластинки с «Битлз» и «Deep perpl». Когда-то молодой Слава Ханько играл в вокально-инструментальном ансамбле, где почти вся аппаратура была самодел, а помощь старших заключалась уже в том, что не мешали и не гоняли. В начале 70-х ещё на спортбазах ждали «лыжи по очереди, когда освободятся»... Поэтому Ханько знает, как культура и спорт могут украсить жизнь или её отравить.
Взгляд Вячеслава на Усинск, его прошлое, настоящее и будущее ясен, как у профессионального плановика.
– Считаю, что Усинск живёт сейчас лучшее своё десятилетие с точки зрения достатка. А с точки зрения романтики, оптимизма, яркости мечты, конечно, лучшими были вторая половина 70-х - первая половина 80-х.
Что в будущем? Полагаю, что в социально-культурной сфере Усинск съедет всё-таки в типичную жизнь северных провинциальных городков. Они во всём мире такие - стремящиеся уехать... И в Канаде, и на Аляске, и даже в патриотических размеренных в своей жизни маленьких городишках Скандинавии - везде тихая оглядка на столицы, с уик-эндами и отпусками где-то там, где отдых, развлечения, яркие краски отпуска. Психология провинциала... Новое поколение руководителей (вот смотрю даже на своего сына) совсем не склонно «понимать» потребности художников и литераторов. Они размышляют прагматично и конкретно - прибыль где? И кому? Нет её? Значит, это блажь, так - бездельники в играх разума... Конечно, когда они во внуках увидят цинизм, за которым не будет ни человеческого, ни простого семейного тепла, они очнутся, но не будет ли поздно? Ведь потом вновь вырастить и поддержать уровень человечности придётся снова нескольким поколениям.
Вячеслав Юрьевич считает, что, к счастью, практически все руководители города были той школы, которая понимала значимость искусства и культуры для... детей. В смысле воспитательного момента. А вот для взрослых это как-то пришло только с последними руководителями: проснулся в последний год на посту мэра Феликс Марков, активно взялся за развитие культурной сферы. ...Александр Тян, к счастью, смог совместить и межрелигиозный диалог, и дать импульс новому поколению художников, и поддержать танцевальные коллективы, и литераторы звучат уже на всю Россию...
В кабинете у Вячеслава Ханько много непрофильных непроизводственных книг: стоит на полках и местная литература, висят картины с узнаваемыми пейзажами узнаваемых контуров города... Не украшение - со вкусом подобранные произведения: чувствуется, что человек дыхание города слышит и проникает в пространство его философии.
– Каким я вижу город в 2050-м?
– он, кажется, даже засмеялся чему-то своему.
– Да Бог знает... Я сказал уже, в принципе: всё равно Усинск будет жить ожиданиями и взглядами на столицы... Но, конечно, сама по себе природа, долгие зимы - всё это провоцирует на задумчивость, на поиск человеком самого себя, своего смысла на земле... Главное, чтоб это была самостоятельная культура, не обезьянничание, а реальная творческая жизнь с поиском... она же всегда возможна в любой точке планеты. Всё зависит от человека: и какую среду он принимает или отвергает. Город будет уютным и немногочисленным. И усинцы всегда будут радоваться встрече с земляками или с теми, кто знает Усинск: встретятся где-нибудь в Германии или на Украине и - «О! А ты этого знаешь? А вот это помнишь?» Так будет всегда... сам Усинск - это общероссийское культурное явление как город. И только близорукий человек этого не понимает.
Не правда ли - крепкая позитивная философия? Как её не хватает многим другим усинцам...
Февраль 2013. Ледяная метель
В свой последний приезд в этот северный город я остановился в гостинице «Усинск», что рядом с кинотеатром «Том-лун». Всё хорошо. Питался продуктами (свежими, между прочим) из павильончиков, которых вокруг было щедро. Ходил в интернет-кафе, которое совсем не кафе, но доступ и скорость в компах была нормальная. Не чувствовал себя оторванным от сыктывкарских связей и дел. И там противный кофе... Нет, в Усинске не понимают нормального кофе нигде. В каком-то странном «кофейном мире» живёт этот город. Так же, как и в странном мире выпечки, где тесто лишь пару раз за все мои покупки соответствовало приемлемым нормативам (немного понимаю в этом, всё ж шесть лет на хлебокомбинате проработал)... Дважды я выступал в библиотеках перед бледными учениками школ и не менее бледными пенсионерами, которые на будущее города смотрели без оптимизма или не смотрели вообще никак.