Чтение онлайн

– А если взять асшайцев, браавосцев, жителей Летних островов, иббенессцев - всех, кто плавает по великому соленому морю, - каково общее количество их кораблей?

– Оно очень велико, - раздраженно бросил он.
– Почему ты спрашиваешь?

– Пытаюсь установить цену для одного из трех живых драконов, единственных в мире, - ласково улыбнулась Дени.
– Мне кажется, что треть всех существующих на свете кораблей будет в самый раз.

Слезы потекли у Ксаро по щекам, по обе стороны от украшенного драгоценностями носа.

– Говорил я тебе - не ходи во Дворец Праха! Как раз этого я и боялся. Нашептывания

колдунов сделали тебя безумной, как жену Малларавана. Треть всех кораблей мира! У меня нет слов.

С тех пор они не виделись. Сенешаль Ксаро передавал ей послания - еще холоднее его последних слов. Она должна покинуть его дом. Больше он не намерен кормить ее и ее людей. Он требует возвращения своих подарков, которые она принимала, подавая ему ложные надежды. Дени утешалась тем, что у нее хватило ума не выйти за него замуж.

Колдуны говорили о трех изменах - одна из-за крови, одна из-за золота, одна из-за любви. Первая - это, конечно, Мирри Маз Дуур, убившая кхала Дрого и ее неродившегося сына, чтобы отомстить за свой народ. Быть может, вторая и третья - это Пиат Прей и Ксаро Ксоан Даксос? Но Пиат Прей действовал не ради золота, а Ксаро никогда ее не любил.

Улицы становились все малолюднее - теперь по бокам тянулись угрюмые каменные склады. Агго ехал впереди нее, Чхого позади, сир Джорах сбоку. Под звяканье колокольчика мысли Дени вновь вернулись во Дворец Праха - так язык возвращается на место отсутствующего зуба. Дитя троих, называли они ее... дочь смерти... потребительница лжи... невеста огня. И все время - число "три". Три огня, три скакуна, три измены.

– Ибо три головы у дракона, - вздохнула она.
– Ты понимаешь, что это значит, Джорах?

– Эмблема дома Таргариенов - это трехглавый дракон, красный на черном поле.

– Я знаю - но ведь трехглавых драконов не бывает.

– Три головы - это Эйегон и его сестры.

– Висенья и Рейенис, - вспомнила она.
– Я происхожу от Эйегона и Рейенис через их сына Эйениса и их внука Джейехериса.

– Из синих губ можно услышать только ложь - разве не так говорил Ксаро? Зачем вдумываться в то, что нашептали вам колдуны? Теперь вы знаете, что они хотели одного: высосать из вас жизнь.

– Может быть. Но я видела такие вещи...

– Мертвеца на носу корабля, голубую розу, кровавый пир... но какой в этом смысл, кхалиси? Еще вы упоминали о скоморошьем драконе - что это за дракон такой?

– Тряпичный, на палках. С такими сражаются герои в скоморошьих представлениях.

Сир Джорах нахмурился, но Дени продолжала гнуть свое:

– "Его гимн - песнь льда и огня" - сказал мой брат. Я уверена, это был он. Не Визерис - Рейегар. Он играл на арфе с серебряными струнами.

Сир Джорах нахмурился еще пуще, сведя брови вместе.

– У принца Рейегара была такая арфа, - признал он.
– Вы его видели?

– Да. И женщину в постели, с ребенком у груди. Брат сказал, что это дитя принц, что был обещан, и что имя ему - Эйегон.

– Принц Эйегон - это сын Рейегара от Элии Дорнийской. Но если он был кому-то обещан, то это обещание нарушилось в тот миг, когда Ланнистеры разбили ему голову о стену.

– Да, я помню. Они убили и дочь Рейегара, маленькую принцессу. Ее звали Рейенис. В честь сестры Эйегона. Висеньи у них не было, но он сказал, что у дракона три головы. Что это

за песнь льда и огня?

– Я такой никогда не слышал.

– Я пошла к колдунам, чтобы найти ответы, а они наградили меня кучей новых вопросов.

На улицах снова стал появляться народ.

– Дорогу!
– кричал Агго, а Чхого, подозрительно понюхав воздух, заявил:

– Я чую ее, кхалиси. Чую дурную воду.
– Дотракийцы не доверяли морю и всему, что плавает в нем. Они не признавали воду, которую не могут пить лошади. "Ничего, научатся, - решила Дени.
– Я переплыла их море вместе с кхалом Дрого - они переплывут мое".

Кварт был одним из величайших портов мира, и его большая крытая гавань ошеломляла изобилием красок, звуков и ароматов. Склады, игорные притоны и кабаки чередовались с дешевыми борделями и храмами неведомых богов. В толпе сновали карманники, головорезы, гадальщики и менялы. Набережная представляла собой сплошной рынок, где купля-продажа велась день и ночь и любой товар можно было купить за малую долю его базарной цены, если не спрашивать, откуда он взялся. Сгорбленные старухи торговали сладкой водой и козьим молоком из глазированных кувшинов, которые носили на спине. Моряки пятидесяти разных народностей бродили между лотками, пили пряные напитки и перешучивались на непонятных языках. Здесь пахло солью, жареной рыбой, горячей смолой, медом, благовониями, маслом и мужским семенем.

Агго купил у мальчишки за медяк вертел поджаренных с медом мышей и ел их, сидя в седле. Чхого разжился горстью крупных белых черешен. Повсюду продавались красивые бронзовые кинжалы, сушеные кальмары, резной оникс, волшебный эликсир из молока девственниц и "вечерней тени" - даже драконьи яйца, подозрительно похожие на расписные булыжники.

У длинных каменных молов, отведенных для кораблей Тринадцати, Дени видела сундуки с шафраном, ладаном и перцем - их как раз сгружали с "Алого поцелуя" Ксаро. На соседнюю "Лазурную невесту" тащили по сходням бочки с вином, вязанки кислолиста и кипы шкур - она собиралась отплыть с вечерним приливом. Чуть дальше толпа собралась у гильдийской галеи "Солнечный блеск", торгующей невольниками. Всем известно, что раба дешевле всего покупать прямо с корабля, а флаг на мачте оповещал, что "Солнечный блеск" только что пришел из Астапора в Заливе Работорговцев.

Дени не ждала больше помощи ни от Тринадцати, ни от Турмалинового Братства, ни от Гильдии Пряностей. Она ехала милю за милей на своей Серебрянке, мимо причалов и складов, в дальний конец подковообразной гавани, где позволялось причаливать судам с Летних островов, из Вестероса и Девяти Вольных Городов.

Она спешилась у бойцовой ямы, где василиск под крики зрителей-мореходов терзал большого рыжего пса.

– Агго и Чхого, стерегите лошадей - мы с сиром Джорахом поговорим с капитаном.

– Как скажешь, кхалиси. Мы будем присматривать за тобой.

Приятно было услышать снова валирийскую речь и даже общий язык. Моряки, грузчики и купцы расступались перед Дени, озадаченные видом стройной молодой девушки с серебристо-золотыми волосами, одетой на дотракийский манер, но сопровождаемой рыцарем. Сир Джорах, несмотря на жару, надел поверх кольчуги свой зеленый шерстяной камзол с черным медведем Мормонтов.

Но ни ее красота, ни его рост и сила не помогли им в переговорах.