Чтение онлайн

– Да, их происхождение может защитить их - но не по той причине, что ты думаешь. За каждую из них можно взять хороший выкуп, но солдаты, обезумевшие в бою, часто предпочитают плотские утехи звонкой монете. Впрочем, золотой щит лучше, чем вовсе никакого. С горожанками церемониться уж точно не станут и с нашими служанками тоже. Хорошеньких, вроде горничной леди Лоллис, ждет горячая ночка, но старым, больным и безобразным тоже нечего ждать пощады. После обильной выпивки слепая прачка и вонючая свинарка всякому покажется столь же желанной, как ты, дорогая.

– Я?

– Нечего пищать, Санса. Ты теперь женщина,

помнишь? И невеста моего первенца.
– Королева выпила еще вина.
– Будь там за воротами кто-нибудь другой, я питала бы надежду соблазнить его. Но там Станнис Баратеон - скорее я смогу соблазнить его коня.
– Она взглянула на Сансу и засмеялась.
– Мои речи коробят вас, миледи?
– Серсея наклонилась в ее сторону.
– Дурочка. Слезы - не единственное оружие женщины. Между ног у тебя есть другое, и неплохо бы научиться пользоваться им. Мужчины-то орудуют своими мечами вовсю - мечами обоего рода.

Двое Кеттлблэков, снова войдя в зал, избавили Сансу от необходимости отвечать. Сир Осмунд и его братья, улыбчивые и скорые на шутку, сделались любимцами всего замка - с конюхами и егерями они ладили столь же хорошо, как с рыцарями и оруженосцами. Молва, впрочем, гласила, что лучше всего они ладят со служанками. Недавно сир Осмунд занял при Джоффри место Пса, и женщины, стиравшие у колодца, говорили, что он силен, как Клиган, только моложе и проворнее. "Если это правда, - думала Санса, - почему же тогда никто и не слыхивал об этих Кеттлблэках, пока сира Осмунда не взяли в Королевскую Гвардию?"

Осни, улыбаясь, преклонил колени перед королевой.

– Огненные лодки сработали, ваше величество. Вся Черноводная охвачена диким огнем. Сто кораблей горит, а то и больше.

– Что мой сын?

– Он у Грязных ворот с десницей и своими гвардейцами, ваше величество. До этого он говорил с лучниками на стене и дал им указания насчет стрельбы из арбалета. Люди восхищены его храбростью.

– Храбрость хороша в меру - был бы жив.
– Серсея обернулась к другому брату, Осфриду, более высокому и суровому, с вислыми черными усами. Говорите!

Осфрид, в стальном шлеме на длинных черных волосах, был мрачен.

– Ваше величество, мы схватили конюха и двух служанок, которые пытались уйти через калитку с тремя королевскими лошадьми.

– Первая измена этой ночи, но, боюсь, не последняя. Пусть ими займется сир Илин, а головы воткните перед конюшней в назидание другим.
– Кеттлблэки ушли, и королева сказала Сансе: - Вот еще урок, который ты должна усвоить, если хочешь занять место рядом с моим сыном. Если проявить мягкость в подобную ночь, измена начнет размножаться вокруг тебя, как грибы после дождя. Твой народ останется тебе верным только в одном случае, если будет бояться тебя больше, чем врага.

– Я запомню это, ваше величество, - сказала Санса, хотя ей всегда говорили, что любовь обеспечивает верность народа надежнее, чем страх. "Если я когда-нибудь стану королевой, я сделаю так, что меня будут любить".

За салатом подали пироги с крабами, затем жареную баранину с луком и морковью в полых хлебных краюхах. Лоллис, которая ела слишком жадно, стошнило на себя и на сестру. Лорд Джайлс, который между приступами кашля усердно пил, повалился без чувств лицом в миску, среди луж вина. Королева посмотрела на него с отвращением.

–

Видно, боги не в своем уме, если делают подобные создания мужчинами, - а я была не в своем уме, когда потребовала его освободить.

Вернулся Осфрид Кеттлблэк в развевающемся красном плаще.

– На площади собрался народ, ваше величество, - они просят впустить их в замок. Почтенные горожане, не какой-нибудь сброд - купцы и прочее.

– Велите им разойтись по домам. А если они не захотят, пусть арбалетчики подстрелят нескольких. Вылазок не устраивать - ворота нельзя открывать ни под каким видом.

– Слушаюсь.
– Осфрид поклонился и вышел.

Лицо королевы отвердело от гнева.

– Я сама бы охотно посшибала им головы мечом.
– Речь ее сделалась не совсем внятной.
– Детьми мы с Джейме были так похожи, что даже наш лорд-отец не мог различить нас. Порой мы менялись одеждой и целый день изображали один другого. Но когда Джейме вручили его первый меч, я ничего не получила. "А мне?" - спросила, помнится, я. Мы были так похожи - я не могла понять, почему со мной обращаются по-другому. Джейме учили владеть мечом, копьем и палицей, а меня - петь, улыбаться и очаровывать. Он стал наследником Бобрового Утеса, а меня продали чужому мужчине, как лошадь - чтобы ездил на мне, когда захочется, бил, когда заблагорассудится, а со временем бросил ради кобылки помоложе Уделом Джейме были слава и могущество, моим - роды и ежелунная кровь.

– Но ведь вы были королевой всех Семи Королевств...

– Когда дело доходит до мечей, даже королева - всего лишь женщина.
– Чаша Серсеи опустела, и паж хотел наполнить ее снова, но королева отрицательно качнула головой.
– Довольно. Я должна сохранить ясность ума.

Напоследок гостям подали козий сыр с печеными яблоками. В зале запахло корицей, и Осни Кеттлблэк снова преклонил колени перед королевой.

– Ваше величество, Станнис высадил людей на турнирном поле, и переправа продолжается. Штурмуют Грязные ворота, и к Королевским притащили таран. Бес предпринял вылазку, чтобы отогнать их.

– Это, без сомнения, устрашит их, - сухо молвила Серсея.
– Надеюсь, Джоффа он с собой не взял?

– Нет, ваше величество. Король вместе с моим братом находится у Шлюх и швыряет Оленьих Людей в реку.

– В то время, когда штурмуют Грязные ворота? Что за глупость! Скажите сиру Осмунду, чтобы немедленно забрал Джоффри оттуда - там слишком опасно. Пусть возвращаются в замок.

– Но Бес сказал...

– Вас должно касаться лишь то, что говорю я, - сузила глаза Серсея.
– Ваш брат сделает, что ему велят, - иначе следующую вылазку возглавит он сам, и вы отправитесь вместе с ним.

Когда со столов убрали, многие гости попросили разрешения пойти в септу. Серсея милостиво дала свое позволение. Леди Танда с дочерьми была в числе ушедших. Для оставшихся позвали певца, и он наполнил зал сладостными звуками высокой арфы. Он пел о Джонквиль и Флориане, о принце Эйемоне, Драконьем Рыцаре, и его любви к королеве, супруге его брата, о Нимерии и десяти тысячах ее кораблей. Красивые песни, но такие печальные! Женщины плакали, и у Сансы тоже увлажнились глаза.

– Не трать попусту слезы, дорогая, - наклонилась к ней королева.
– Они тебе еще понадобятся для короля Станниса.