Балаустион
Шрифт:
— Дом захвачен вооруженными преступниками, господин эфор, — пояснил Циклоп. — Они опасны, словно бешеные псы…
— Сам ты пес! — выкрикнул Пирр, безуспешно пытаясь освободиться из железных объятий Иамида.
— …и мы здесь именно для того, чтобы успокоить их, — закончил Ясон.
В окне второго этажа возник силуэт, слабо обозначенный желтым светом масляной лампы, горящей в глубине помещения.
— Эгей, я не ошибся? Командир, ты действительно здесь?
— Я здесь, Тисамен, — крикнул в ответ Пирр. — Эпименид жив?
— Да, командир, все в порядке. Наши тоже все живы. Эй,
— Команди-ир!!!
— Приготовьте дверь, быстро! — приказал Эврипонтид. — Мы сейчас войдем.
— Есть! — головы словно сдуло.
«Кажется, сейчас будет драчка», — подумала Арсиона, кладя руку на оголовье спаты и подходя поближе. Мурашки азарта привычно запрыгали по затылку, шее и вискам.
— В дом никто не войдет! — шагнул вперед Полиад. Страх перед возможными последствиями встречи Фебида с Эпименидом вернул лохагу решимость.
— Кто это? Хм… Лохаг Полиад, начальник телохранителей элименарха? С какой стати ты распоряжаешься? Разве не гиппагрет здесь командует? — удивился Леонид. Его голос был обманчиво мягок.
— Ты думаешь, я скажу другое, стратег? — хмыкнул Циклоп. — Малыш прав — в дом никто не войдет. До тех пор, пока мы не обезвредим преступников. Не пытайтесь спорить, господа — тема закрыта. Малыш, выдели пяток воинов, чтобы развели гостей по домам.
За дверьми дома послышался шум отодвигаемой мебели.
— Клянусь Зевесом, никто еще не мог похвастаться тем, что смог помешать мне свершить правосудие. Идемте в дом, друзья, — эфор повернулся к ступеням крыльца. Остальные плотной кучкой пошли следом, и успели сделать десяток шагов, когда две фигуры — Циклоп и Красавчик — заступили им путь.
— НЕТ.
Арсиона тремя легкими шагами оказалась рядом с Полиадом. Рукоять спаты гипнотизировала ладонь: «Возьми меня, возьми». Иголки бегали от висков к затылку. Мечница решила для себя, что если придется биться, она возьмет на себя Пирра. Леотихид будет счастлив, если она избавит его от смертельного врага.
— Как это понимать, гиппагрет? — Фебид поднял свои пронзительные глаза на нависшего над ним Ясона. — Вы, может, еще и силу к нам примените?
Циклоп мрачно нахмурился, но не успел ответить — его опередил Полиад.
— Ты просто не понимаешь, уважаемый эфор, опасности, которой себя подвергаешь. Люди, засевшие в доме — это фанатики, решившие погубить себя вместе со своим обреченным на гибель лидером-Эврипонтидом. Это безумие — отдавать себя в их власть, добровольно становиться заложником этих негодяев, они готовы сейчас на любое злодейство.
Леонид улыбнулся.
— Не переживай, лохаг, мы защитим эфора, если возникнет такая необходимость. С нами Исад — какая нужна еще гарантия безопасности? А что касается злодейства… не твои ли люди менее часа назад избивали одноногого калеку у самого дома эфора?
— Так вот откуда… — Полиад прикусил язык.
— Оттуда, оттуда. Будь добр, отойди с дороги.
— Нет. Вы превратно все поняли, клянусь богами. Сейчас не время объясняться, и… нельзя входить в этот дом. Если будете упорствовать…
нам придется задержать вас. Ради вашего же блага, разумеется.— Да пошел ты… — Пирр, выступив вперед, сильно толкнул его в плечо. — Освободи дорогу, сказали! Идем, уважаемый эфор.
Арсиона закусила губу и потянула меч из ножен, но Ясон ее опередил. Могучим тычком он отшвырнул Эврипонтида назад, а вторую ладонь приставил к груди Фебида.
— Ни с места!
Эфор, опешив, отступил. Воины — и номарги, и «белые плащи», чувствуя, что обстановка накаляется, придвинулись ближе. Но тут из-за спины Леонида вышел молчавший до сих пор Исад. Пустые черные глаза остановились на Циклопе.
— Ты дотронулся до моего отца, гиппагрет, — от его ровного голоса кровь стыла в жилах.
— Ну и что? — насмешливо оскалился тот, зацепив большие пальцы рук за пояс.
— Сделай это еще раз — и я отсеку тебе руку, — так же ровно отвечал Исад.
— Что-о? Я не расслышал, рядовой? — выпучил глаза Циклоп.
— Я бы предпочел не повторять, гиппагрет, — Исад был попросту страшен. Арсиона быстро взглянула на Полиада. Нервно облизав губы, тот сделал знак и дюжина «белых плащей», выхватив мечи, окружила семерку наглецов. В ответ блеснули четыре клинка, одновременно обнаженные Пирром, Леонидом, Исадом, и — вот диво! — Иамидом.
Зловещая тишина затопила двор.
— Мечи в ножны, безумцы! — порвал ее голос Фебида. — Вы что все, с ума посходили?
— Что не ждал такой потехи, достойный Фебид? — хрипло расхохотался Пирр. — Все еще веришь в силу закона?
Циклопа колотило от ярости, он глядел только на Исада, своего подчиненного.
— Ах ты, мятежник! В карцер пойдешь! А ну, дай сюда меч, живо!
— Не ты мне давал его, чтобы забирать, гиппагрет.
— Я дал тебе плащ номарга, щенок! Ты приносил клятвы, твой долг…
— Мой долг перед отцом выше, чем перед государем, — даже при прыгающем свете факелов было видно, что Исад бледен, как мертвец. — А плащ… забери его обратно. Я не желаю служить царю, который отдает преступные приказы, и подчиняться командиру, который их выполняет.
Отстегнув свободной рукой фибулу, Исад медленно стянул с плеч черный плащ номарга и так же медленно, словно не понимая до конца того, что делает, бросил его под ноги гиппагрету. Черная ткань, струясь, опала на истоптанные плиты двора. Все остолбенели, пораженные увиденным: не было еще такого в истории Лакедемона, чтобы кто-то из отряда Трехсот желал его покинуть. Напротив, стать номаргом мечтал едва ли не каждый воин в Спарте, но в подавляющем большинстве случаев эти грезы оставались несбыточными.
Окаменев лицом, Ясон презрительно отвернулся от Исада и перевел взор своего единственного глаза на Иамида.
— А ты, Иамид, тоже хочешь скинуть свой плащ?
— С чего бы? — хрипло ответил тот. — Я — гиппагрет, как и ты, и всегда верно служил Эврипонтидам. Собираюсь служить им и впредь.
Несколько мгновений лохаги Трехсот стояли, испепеляя друг друга взглядами — мощный, почти квадратный Иамид и высокий, хотя и чуть поуже в плечах, Ясон. Геракл и Капаней.
— Ты дурак, Иамид. Круглый дурак, — зло сплюнув, Циклоп, качая головой, отошел в сторону.