Балаустион
Шрифт:
— Ты, отец? — нахмурился Исад. — Но это может быть опасным…
— Опасным? — удивился Фебид. — Нет, сын, что бы я ни говорил о моральном разложении спартанцев, они еще не настолько обезумели, чтобы поднять оружие на эфора.
— Тем более, если рядом с господином эфором будешь ты, приводящий разбойников в ужас одним своим видом, — с улыбкой произнес Леонид.
— Да, я хочу, чтобы ты сопровождал меня, сын, — согласился эфор.
Молодой номарг кивнул, без особого, впрочем, энтузиазма. Он предвидел многие неприятности, в которые его отец-идеалист просто не желал верить.
Аркесил сидел, мучительно
— Теперь я должен покинуть твой гостеприимный дом, господин эфор, — выдохнул он. — Прошу разрешить мне уйти — Пирр Эврипонтид ждет вести.
— Куда ты собрался — раненый, совсем без сил? — в удивлении поднял большие брови Леонид, а эфор только покачал седой головой.
— Я должен и я пойду, — Аркесил, упершись рукой в стол, тяжело поднялся, неуклюже задев культей скамью. Во рту ощущался противный вкус крови. — Могу я просить посадить меня на коня?
— Несчастный упрямец, — покачал головой Леонид. — Ты не проедешь и квартала. Останься, я лично отвезу Пирру Эврипонтиду твою весть.
Аркесил открыл рот, чтобы возразить, настоять на своем, когда из него внезапно словно вынули стержень — голова сделалась страшно тяжелой, а шея — ужасно слабой, сухой язык прилип к небу, огни светильников поблекли. «Что, во имя богов, происходит?» — хотел воскликнуть олимпионик, но вместо этого тяжело, словно куль с крупой, повалился набок…
— Потерял сознание, — констатировал Исад, оттянув ему веко.
— Ксенопол, пусть нашего гостя вымоют, перевяжут и уложат в кровать, — велел эфор появившемуся на зов управляющему. — Да, и пошли кого-нибудь к воротам, я заберу Прокла с собой.
— Ты покидаешь дом в такое время, господин? — обеспокоено произнес Ксенопол. — Быть может, поднять охранников?
— Не нужно, сын идет со мной, — Фебид поднял свое массивное тело со стула и взял в руку жезл. Приняв из рук раба серый с пурпуром плащ, эфор накинул его на плечи. — Идемте, молодые люди. Дело, если верить этому молодому человеку, не терпит задержки. Похоже на то, что закон снова нуждается в том, чтобы его защитили.
Менее получаса спустя эфор, сопровождавший его сын и шедший впереди привратник с факелом свернули на Артемидову Стрелу, улицу, в противоположном конце которой находился дом лафиропола Эпименида. Эфор хранил молчание, Исад тоже не проронил ни слова. Сырая и прохладная ночь казалась полной зла.
Внезапно на перекрестке, который только что минул эфор и его спутники, послышался стук копыт и из боковой улицы на Артемидову Стрелу выехали трое конных. Когда они проезжали мимо, испуганный Прокл
поднял факел, и обычно невозмутимый Исад удивленно ахнул, узнав всадников.— Боги! Пирр?
Царевич-Эврипонтид придержал коня, в свою очередь узнав ночных встречников.
— О, Исад! — удивился он. — И эфор Фебид! Мое почтение.
Фебид был не из тех, кого можно сбить с толку любезностью.
— Решением коллегии тебе запрещено покидать дом, юноша, — гневно воскликнул он. — Как посмел ты нарушить постановление эфоров и свою клятву?
Леонид, именно он оказался одним из спутников сына Павсания, ощутив на себе недовольный взгляд эфора, беспомощно развел руками.
— Прошу прощения, господин эфор, — голос Пирра прозвучал почти грубо, — но со мной приключился юридический парадокс — я вынужден нарушить закон, чтобы доказать, что чист перед ним. Если удастся совершить сейчас то, что задумано, завтра обвинения против меня будут сняты.
— А если нет, то будешь клятвопреступником, — непримиримо произнес Фебид. — А также навлечешь позор на поручившихся за тебя уважаемых людей .
— Ха, в царстве Аида мне будет наплевать на это, господин эфор, — усмехнулся молодой Эврипонтид. — Кстати, как идет расследование измены, о которой мы сообщили? Боюсь, у меня может более не представиться случая поинтересоваться этим.
Густые брови эфора сошлись к переносице.
— Слишком многое из того, о чем было сказано, подтвердилось, — мрачно и как бы нехотя произнес он.
— Вы оказались абсолютно правы в своих обвинениях, — воспользовался возможностью вступить в разговор Леонид. — Выяснилось, что заговор гораздо мощнее, чем можно было предполагать. Его поддерживают сами…
— Оставь подробности, Леонид! — воскликнул Пирр, поднимая руку. — Прекрасно, что в случае моей гибели такие люди, как эфор Фебид встанут на пути предательства. Если я останусь жив, то с радостью помогу в этой борьбе, но… для того, чтобы выжить, я должен сейчас поспешить. Спасибо за весть, Леонид, и спасибо, что проводил. Прощайте!
Леонид, протянув руку, схватил его коня за узду.
— Ты всегда был чересчур гордым, сын Павсания! — с горечью проговорил он. — Не пытаешься попросить помощи, даже погибая.
— У тебя, что ли, кузен? — насмешливо хмыкнул Пирр, заставляя коня сделать шаг в сторону. — Забавно. Знаешь, кое-кто считает, что ты спишь и видишь, как бы пережить меня и Ореста и наследовать трон Эврипонтидов.
— Ты знаешь, что это ложь! — от гнева Леонид потерял свое обычное спокойствие. — Я не успел сообщить, но тебе следует знать и еще кое-что, неблагодарный: почтенный эфор направляется туда же, куда и ты, чтобы помочь спасти твою жизнь…
— Нет, всего лишь чтобы выяснить истину, — буркнул в сторону Исад. — А законы и клятвы должно исполнять.
Молодой номарг пристально поглядел на гиппагрета Иамида, замершего в седле каменной статуей, но тот и бровью не повел.
— Твой «спутник», олимпионик Аркесил, рассказал нам обо всем, — горячо продолжал Леонид. — Благодари богов, что твои друзья не настолько чванливы, как ты, и не воротят носа от любой помощи.
Помолчав мгновенье или два, Пирр легко соскочил с седла.
— Я благодарю богов за то, что они дали мне таких друзей, — голос царевича был глух. — Возьми моего коня, господин эфор и…