Артуа
Шрифт:
И он тебе расскажет столько нового и занимательного, что будь здоров.
С Миланой мы тоже много разговаривали, особенно в конце пути, когда она уже не слишком скрывала своего происхождения. Но ее рассказы были несколько иными.
– Представь себе, в ответ граф заявил, что поскольку считает подобное предложение глубоко безнравственным по своей сути, то он нисколько не станет противоречить жизненным принципам, имеющимся у него, если предложит встретиться завтра же, на известных обоим условиях. –
И глаза ее при этом горели восторгом.
А ведь речь шла о дуэли этого самого
Нет, Милана совсем не была жестокой девочкой. Она даже могла скормить первой попавшейся собачке все то, что я купил ей вкусненького, когда до обеда было еще слишком далеко, а кушать уже хочется. При этом посмотреть на меня так, как будто я должен накормить всех голодных собак в Империи и еще о ней не забывать.
Просто время, наверное, здесь еще такое. Это я о жестокости.
Правда и из ее рассказов можно сделать глубоко идущие выводы – в высоком кругу за базаром нужно следить особенно тщательно…
… Затем нужно пройти площадь Красных Гилотов, далее по улице Мечников, преодолеть еще два квартала и все, конечная цель. Час ходьбы весьма средним шагом.
На мосту меня остановили – проезд закрыт. Ну и проход, естественно тоже. Что-то ремонтируется примерно на его середине. И строителей-ремонтников прилично собрано. Еще бы, ЧП городского масштаба.
Да уж, незадача. В обход пилить далеко и долго. Придется попробовать решить проблему при помощи подручных средств. В частности – серебряного ала.
На моем уровне все вопросы обычно с его помощью и решаются.
Есть у меня один, специально приготовленный для подобных целей. Не новенький, но блестит, как только что из-под монетного станка. И не мудрено, сам его тщательно натер о ворсистую ткань шерстяного одеяла. Так он будет смотреться более соблазнительно, когда понадобится.
Не знаю, что подействовало, вид ярко начищенной серебряной монеты или тот факт, что достоинство ее достаточно большое для того, чтобы оказать такую мелкую услугу, но первый же представитель городской стражи, обеспечивающий порядок на мосту, охотно согласился мне помочь.
Будь я о конь, такого бы мне не удалось, мост действительно нуждался в небольшом ремонте, и на лошади его не одолеть.
Но на Мухорке мне этого бы и не потребовалось, проще было бы пуститься в объезд.
Я вообще видел ее за все время пребывания в столице только один раз, решив навестить и убедиться, что с ней все в порядке. Так оно и оказалось.
Мост, расширяясь в своем конце, плавно перешел в площадь Красных Гилотов.
Гилотами здесь именовались рыцари, тоже являющиеся частью истории этого мира.
Посреди площади на невысоком круглом постаменте имелось два их конных изваяния из меди. И зеленый цвет все же преобладал над красным. Медь имеет обыкновение быстро окисляться.
В последний раз, когда я их видел, так оно и было. Но сегодня они обретались красными в полной мере. Наверное, это произошло потому, что вчера имел собою место праздник, день основания Дрондера.
И
мне даже посчастливилось наблюдать, как бахнула Маренизинская мортира. Она опять не разорвалась, так что выиграли те, кто ставил именно на это.Вот видимо по случаю праздника и отполировали Гилотов до блеска, как я намедни свой ал.
Интересно только, кому это в голову пришло основывать город как раз в середине сезона дождей. Хотя, вполне может быть и так, что сместился он за время существования города. Что еще интересно, обычно в день праздника небеса делают кратковременный перерыв, запасаясь влагой впрок. Вчерашний день тоже не был исключением.
Прибыть по известному адресу мне надлежало как раз на следующий день после праздника. Что я и пытаюсь сделать.
Мой путь лежал мимо памятника древним героям Империи. В первый раз я долго рассматривал его, вернее детали экипировки всадников. Если приглядеться, никаких принципиальных отличий, те же шлемы с забралами, всякие зерцала, щиты и латные перчатки. Разве что чуть иной формы, но не более того.
Сейчас я просто скользнул по нему взглядом и все. Затем посмотрел снова.
Мама.
Возле самого основания памятника стояла с протянутой рукой пожилая женщина.
Этого не может быть. Этого не может быть, думал я, на негнущихся ногах приближаясь к нищенке. Это невозможно.
Такое облегчение я испытывал только один раз в жизни, когда слухи, мне даже не хочется о них вспоминать, оказались всего лишь слухами. Тогда мне это стоило две бессонных ночи и пару литров того самого напитка, о котором становится ясным даже без всяких слов.
Женщина посмотрела на меня с робкой надеждой. Господи как они похожи, даже цветом глаз. Немудрено, что я смог ошибиться.
Она не выглядела профессиональной нищенкой. Нет, все еще опрятная и чистая одежда, знавшая лучшие времена, да и само ее поведение говорило о том же.
И еще взгляд, в котором смешались стыд, безысходность и надежда.
Женщина говорила о тяжело больном внуке, о необходимости в лекаре и лекарстве, и о том, что ей уже совсем нечего принести на торг.
Да, я понимаю, что выгляжу достаточно обеспеченным человеком.
Именно этого я и добивался, держа в голове ту мысль, что чем меньше у тебя денег, тем лучше ты должен выглядеть.
Но у меня осталось всего две золотые кроны, несколько серебряков и чуть-чуть меди, которую в столице и за деньги то считать нельзя. И нет среди них серебряной полукроны. А дальше у меня неизвестность, и куча разнообразных проблем, среди которых и самая главная, что занимает все мои мысли.
И я представления не имею, где возьму следующие деньги, когда закончатся эти.
Разве что начать продавать то, что у меня есть, начав с дорогого кинжала, висящего у меня на поясе.
Пропади ты пропадом вся моя новая жизнь, и тот, кто для меня ее создал.
Я вложил в руку так похожей на мою маму женщине золотой, стараясь сделать это таким образом, чтобы со стороны не было видно номинала монеты, ты здесь не одна, и сам старательно сложил ее пальцы в кулачок.
И быстро пошел прочь, всегда испытываешь чувство неловкости, когда не можешь помочь ничем, кроме денег.