Артуа
Шрифт:
Да и где гарантия, что не пошлет она меня подальше, императрица.
Вали скажет куда подальше, не быть тебе бароном. Бароны, оне такие, и сладко улыбнется при этом. Я уже из дверей спальни, наполовину спрятавшись за косяком, буду спрашивать: Ваше Величество, тогда может быть хоть одно дворянство?
Затем ловко увернусь от ее башмачка.
Да и сама Элеонора, рассказывают, очень своего мужа любит. Ничего у меня не получится. Это я уже от отчаяния размышляю таким образом.
Ладно, имя уже есть. Уже хоть что-то.
Времени у меня, мне
Что-то у меня все очень цинично получается. Так ведь и поможет мне сейчас только цинизм.
Иначе вернусь туда, откуда только что убыл и буду серенады под балконом петь. Благо, что это у меня всегда хорошо получалось. Но не получится. Не та ситуация.
Гийд он и в Империи гийд.
Мы с Миланой много говорили в ту ночь. И я обещал, что вернусь к ней уже со шпагой. И все будет у нас хорошо. Только сроку попросил целый год.
Вот на этот срок и нужно забыть обо всем, что будет только мешать. Загнать все свои чувства далеко, далеко в глубину души.
Расслабляет такое, делает мягким и добрым. И на других видел и на себе испытывал.
Мне же нужно быть твердым как кремень. И окончательно решить для себя: или добьюсь или сдохну. Только так.
Стоило ли отправлять меня черт те куда, для того, чтобы я сделал то, что и дома мог успешно сделать: влюбиться, что даже и не подозревал, что так могу.
Я ведь как в первый раз увидел ее, так сразу и понял, что пропал.
Все об этом. Я кремень.
Хийом, старший торгового каравана к которому я примкнул, с виду не производил особого впечатления. Небольшого роста, невыразительной внешности и такой худой, как будто на солнце очень долго вялили. Но стоило заглянуть ему в глаза, сразу становилось понятным, почему все слушаются его с полувзгляда, полуслова и полужеста. Выразительный такой взгляд.
Мериться взглядами я с ним не стал, нет передо мной такой задачи. Просто увел свой вверх и над правой бровью. И в этом мире отлично срабатывает.
Договорились мы с ним примерно так же, как и с Пронтием. Еду вместе с ними, они меня кормят из общего котла и никаких ночных дежурств и всего остального прочего.
Только дешевле вышло, до столицы осталось всего несколько дней пути. И питаться одному. Одному.
Стоп. Уже забыл о своем обещании? Вспомнил? И правильно сделал. Главное, в корне загасить.
Обоз из двенадцати гружеными бочками с вином телег. У хозяина обоза свое дело в столице напрямую связанное с грузом, он вино продает. И вино, что ему везут на этих телегах – с собственных виноградников.
Не сомневаюсь, что дело у него поставлено на широкую ногу, поскольку караван этот
как челнок движется: столица – виноградники – столица.
И караван не единственный, совсем недавно нам попался такой же, но шедший порожняком навстречу. Кстати, встретился он не на полпути и можно сделать еще один вывод –
челноков больше, чем два.Но я с ними до самой столицы не поеду. Хоть и быстро он идет, если с предыдущим обозом сравнивать, но в одиночку все равно быстрее получится. Денька три-четыре с ними, а дальше уже выхожу на финишную прямую и иду в отрыв.
Чтобы перед самым Дрондером на разбойников нарваться, особой удачей нужно обладать.
Обо всем этом и еще о многих других вещах мы говорили с Хийомом. Нормальным он мужиком оказался. И жизнь успел повидать и рассказать ему есть о чем. Я больше головой кивал да поддакивал. Послужить Хийом успел от души, но и без этого в его жизни достаточно много событий оказалось.
Вот от него я и узнал, кто такие Дикие. И сразу все стало понятным, это я насчет Годима. Конечно, Хийом и сам знал о них не слишком много, больше по слухам. Но и из того, что он мне поведал, картина складывалась впечатляющая.
Есть талантливые музыканты, художники, математики, да кто угодно. В Диких брали бойцов. Наверное, слово бойцы следует с большой буквы произносить.
Но не уже состоявшихся бойцов, а тех, кого нашли в результате серьезного поиска и тщательного отбора и которые могут выдержать те несколько лет жесточайшего тренинга, что им предстоит.
Затем уже начинали из них готовить тех же бойцов, но здесь я даже не знаю, как будет правильно произнести. Разве что все буквы в этом слове должны быть заглавными.
Патронировал их сам император Конрад. При упоминании его имени Хийом понизил голос.
Да уж, если и Хийом это делает, значит с императрицей не вариант, можно даже не рассматривать. Это у меня шутки такие, от безысходности.
Сами Дикие не выделялись ни формой, ни знаками отличия. Сегодня они егеря, завтра тяжелые кирасиры, а через день – вообще абордажная команда.
И статью особой тоже не выделялись. Это уж кому как повезет. Главное, что боец, воин.
Статью выделялась императорская гвардия. Вот в нее точно гигантов подбирали.
Как сказал Хийом, если он мне на плечи усядется, то сможет заглядывать любому из гвардейцев прямо в глаза. Преувеличение конечно, но, на мой взгляд, очень образно.
Выходит что, и с этой стороны к императрице не подступиться. При моих чуть больше, чем сто восемьдесят. Я не о килограммах.
Настроение и так не очень хорошее, а здесь ее и дождь этот. Днем еще ничего, терпимо. Но вот ночью это да. Разверзаются небеса каждый ночь после заката солнца, тоннами воды разверзаются.
Одно хорошо, что все ночевки на постоялые дворы приходятся. Хорошо тем, что ночевать под крышей. А в остальном жуть. Ну, может быть и не совсем жуть, но в последнее время я все с чертогами герцогами сравнивать начал. Правда и не с той комнатенкой, что мне для временного жилья предоставили.
Наверное, я все же смог бы в замке еще на пару дней задержаться.
Но в нашем разговоре с герцогом был один момент.
– И отправляетесь вы …. – он замолчал и вопросительно посмотрел на меня.