Аналог
Шрифт:
Гриша метнулся назад к отличной позиции для выстрела в уходящего через главный вход Рихарда, но увидел лишь тень с освещенной парковки.
— Ты как? — спросил Василий, подавая руку отцу.
Родимов ничего не ответил, молча направился к выходу где лежало тело Александра. Подойдя ближе оба мужчины переглянусь. Им было что обсудить. Автоматическая система клонирования на глазах само ликвидировалась, оставив лишь кисловатый запах и несколько капель конденсата.
— Где Петров? — спросил подошедший Григорий.
— Архипов увез с собой, —
— Зачем ему труп? Я изрешетил его, Игорь Матвеевич!
— Вот этот факт и надо изменить. Сходи в охранный пункт, удали видеозаписи... Хотя, я думаю наши оппоненты об этом позаботились, но надо проверить.
— Слойка! У него на ремне была первая модель «Слойки», — вспомнил Василий.
— Значит, сейчас я иду в супермаркет, ты отгоняешь автомобиль и заходишь следом за мной, а Гриша убедится, что на записи нет вендетты и вновь станет водителем, а не мастером спорта по стендовой стрельбе.
Василий поспешил вниз. Спокойно идя к эскалатору генерал вызвал водителя по внутренней связи:
— Что ты видишь на мониторах, Гриша?!
— Чепуха какая-то, — ответил водитель, — на видео всё как будто на паузу поставили, и камеру надо мной, а нас нигде нет на видео, охранников нет передо мной в этой комнате, а на видео они "на паузе"...
— Выходи оттуда, Гриша. Спускайся к машине и жди меня.
— Слушаюсь...
— Ты представляешь сколько энергии потратил Рихард на создание дубльпотока?! Неужели наги не заметили? — спросил Василий проходя мимо Родимова, рассматривающего бутылку вина.
— Сейчас не об этом, — обходя Василия ответил Игорь Матвеевич, — докладывай о своих семерых козлятах.
— Нашел, — весело отозвался Погон.
— Круг сужается и не сегодня-завтра вас найдут другие.
Кружась между прошлым и будущим, Нианзу Ли не мог найти выход. Перед ним проплывали странные картины старинных особняков и людей в одеждах противоречащих эпохе. Словно тысячи фотографий одного и того же места в разные времена наложили друг на друга и все они зажили одновременно в воспоминаниях.
«Хорошо в голову не попали второй раз», — сняв лопнувшую пластину со скулы размышлял Рихард, — «надеюсь китаец не отправился к праотцам в „Слойкиной“ центрифуге».
Пробравшись по подворотням к старенькому беспилотному такси, позаимствованному на соседней свалке, Рихард открыл багажник и выключил «Слойку», усовершенствованную верными солдатами.
«Возвращаю вашу добычу», — улыбнулся Рихард удачно прошедшему сеансу сокрытия недавних событий, — «надеюсь наблюдать за его бесконечным вращением было интересно».
Лицо напоминающее выбитую местами мозаику уткнулось в поднятый багажник.
— Маршрут построен. Хотите изменить пункт назначения? — поинтересовался вежливый автопилот.
— Вовремя, — буквально вытолкал себя из забытья Рихард и закрыв багажник сел на заднее сиденье.
Лекарства и местные настойки не помогали, Юн задумывалась о необходимости поездки в городскую больницу, но
еще до обеда второго дня Нианзу Ли очнулся.— Как ты сюда попал? — первым делом спросила Юн.
— Долго объяснять, — постарался избежать ответа Нианзу Ли, — Нам грозит опасность...
Глава 26
— Друзья, сегодня у нас важный день! — обратился Батя к присутствующим, — мы с вами переходим к испытаниям в условиях реальности.
Он поправил длинную прядь волос, сбитую на лицо порывом ветра, и рассеянно посмотрел на Костю.
— Ты готов?
— Да, — ответил тот стоя спиной к закату, без рубашки, в синих льняных брюках.
— Готов, Федор Игоревич? — спросил Батя у математика.
— Готов.
— Оператор?
— Готов! — ответил Сыч.
— Ну, что ж, а мы с тобой наблюдаем!
— Да, — согласился Сергей, — вечер-то какой, ребята! Ну, с богом!
Дальнего пологого холма только коснулся оранжевый диск солнца. Продолговатые неплотные облака окрасились в теплые тона желтого и гранатового. Костя, как Христос на фоне стихии — раскинул руки, словно призывая к себе стоящих полукругом: Федору справа, Батю и Сергея напротив, и Сыча слева.
Постепенно перед Костей появилась серая дымка, она увеличилась до размеров пятьдесят на тридцать сантиметров и вскоре наполнилась глубиной.
Федора закрыв глаза, стал говорить:
— Мне надо вспомнить, и представить то, что я знаю настолько, что могу передать безошибочно с закрытыми глазами. Так вот, я помню тот день, когда со мной...
Федора замолчал для чистоты эксперимента. На темном пятне ничего не происходило. Прошло около двух долгих минут. Костя открыл глаза и в этот момент, созданный им экран, обрел голубоватый цвет вверху и желто серый внизу, а посередине ясно выделились две человеческие фигуры — одна выше, другая ниже.
— Смотрите! — закричал Костя, — вы это видите? Это же Федор Игоревич с мамой!
Изображение — на мгновение стало таким четким, что можно было отличить голубое небо от моря, и квадратики на вафельном стаканчике мороженного — в руке у мальчика.
Федор Игоревич с любопытством открыл глаза, внезапно изображение рассеялось, как будто очередной порыв ветра унес с собой воспоминания математика.
— Вы это видели? Вы это видели? — возбужденно спрашивал Костя.
— Да, — ответили, улыбаясь Сергей и Батя.
— Я, конечно, понимаю, что было что-то важное, — почесывая висок Сыч вышел из-за штатива, — только я ничего в объектив камеры не видел!
— Но ты снимал? — строго спросил Сергей.
— Конечно!
— Федр Игоревич, что с тобой? — Батя подхватил пошатнувшегося Федору.
— Что-то мне не хорошо, ребята. Мне бы прилечь...
Все направились назад в лабораторию.
— Главное, чтобы ты снимал, — говорил Сергей Сычу, — а Вася вернется, разберется.
— Что-то он задерживается, — вместо Сыча отозвался шедший впереди Батя, — он нам нужен...