Амарант
Шрифт:
Ничего не понимая, Ифиана неопределенно кивнула. Благодаря магии Тилли ее спутанные после сна каштановые локоны сплелись в объемную и элегантную прическу под стать наряду.
– И что мне делать дальше? – В глубине души Ифиана понимала, что наряжают ее неспроста. – Зачем это все?
– Я выполнила все, что мне было приказано. Хозяйка вызывает меня.
С этими словами Тилли растворилась в воздухе, как мираж в жаркой пустыне, стоило к нему приблизиться. Раздраженно выдохнув, Ифиана прошествовала к окну, чувствуя себя ужасно неудобно в этом тесном вычурном платье, отодвинула занавеску
Солнце сияло на лазурном небосклоне, освещая ухоженный сад с прудом, возле которого бродили белые павлины, лабиринтом гравийных дорожек и клумбами. Свободный мир, ставший ей недоступным. В военное время она очень редко бывала на свежем воздухе, проводя свои дни в убежищах.
Так хотелось прогуляться по этим нескончаемым дорожкам и посмотреть, куда они ее приведут. Вдохнуть полной грудью свежий утренний воздух, наполненный ароматами осени и цветов, зачарованных на вечное цветение. Любопытно, позволят ли ей однажды выйти на прогулку? Может ли она вообще покидать эту комнату?
Размышляя об этом, Ифиана обернулась на дверь. Секунда колебаний, и она сорвалась с места, чтобы дернуть ручку. Не поддалась. Ифиана уперлась лбом в дерево и прикрыла веки. Разумеется, заперто. Она пленница, как бы с ней ни обходились. Глупо полагать, что у нее есть хоть какая-то свобода.
Это плен. Плен.
Не должно быть никаких иллюзий.
Она среди врагов, и каждый из живущих в этом проклятом особняке жаждет ее смерти в муках. Возможно, кроме Камденов, но с их мотивами еще предстояло разобраться…
Дверь резко открылась, и не ожидавшая этого Ифиана влетела лбом во что-то твердое. Ладонь, накрывшая ее затылок, мягко придержала ее. Будто в знак утешения, потому что она вовсе не собиралась падать. Чуть отодвинувшись, Ифиана приподняла голову и поняла, что перед ней стоит… Джейми. В считанных сантиметрах. Она врезалась лицом в его грудь, а теперь стояла, вцепившись в его рубашку в области сердца, чувствуя, как оно стучит прямо ей в ладонь. Быстро, но твердо.
Он нервничал? По нему и не скажешь. На лице – непроницаемость. С таким же успехом он мог явиться к ней в серебряной маске Темного, закрывающей от чужих взглядов все лицо.
– Прости, – прошелестела Ифиана, отступив вглубь комнаты.
Войдя следом, Камден вскользь изучил ее внешний вид, затем обвел глазами комнату и остановился прямо в ее центре – под люстрой.
– Найт.
Это вместо приветствия? Она ничего не ответила.
– Как себя чувствуешь? – Его голос был сухим и прохладным, из-за чего казалось, что ответ его ничуть не интересовал.
– Хорошо, что странно. Не объяснишь причину?
Джейми устремил на нее пустой взгляд. Только сейчас она заметила, насколько он изможден. Лицо бледнее обычного. Тени под глазами, будто он не спал несколько суток. И горечь, притаившаяся в опущенных уголках рта.
– Полагаю, так подействовал проведенный ритуал. Мама упомянула, что рассказала тебе о нем.
– Вкратце. – Ифиана сузила глаза. Не то обвиняя, не то выражая подозрение. – Ты пожертвовал свою кровь для моего спасения. И потому так слаб сейчас. Да ты едва на ногах стоишь!
– Пришлось, – равнодушно ответил он и отвернулся.
– О, в самом
деле? – Ифиана саркастично усмехнулась. – Тебе не обязательно было ослаблять себя. Ты мог использовать для ритуала кровь одного из пленников, заточенных в вашем подземелье. Уверена, их имеется в избытке. Я ведь не единственная, кого приволокли сюда, не так ли?Он молчал, отказываясь смотреть в ее сторону и гипнотизируя взглядом зеленую вазу на подоконнике с маргаритками и амарантом.
– Камден, я не идиотка! Ты пошел на это сознательно. Так же, как попросил Лилиану заботиться обо мне. Или как пожалел, пытая на допросе не в полную силу. Твоя мать то и дело упоминает, что у тебя есть и другие причины оберегать меня, помимо выполнения задания Мэйтланда. Она не отрицала, что вы скрываете от меня что-то, и посоветовала за ответами обратиться к тебе. И я хочу получить их, ясно? Сейчас.
– Сейчас у нас есть дела поважнее, – процедил он, повернувшись к ней спиной и шагнув к двери.
– Мне стерли память, так? – Ифиана наступала, проигнорировав его слова.
Джейми замер, как и его рука, протянувшаяся к ручке.
– Я не помню того, что связывает меня с вами, потому что эти воспоминания были стерты. И, я полагаю, воспоминания о вчерашнем происшествии, после которого я захотела убить себя, тоже.
Медленно обернувшись, Камден ошеломил ее выражением с трудом сдерживаемой боли и даже скорби на лице.
– Ты не помнишь этого, потому что так лучше для тебя. И это все, что ты должна знать.
– Это не тебе решать! – вознегодовала Ифиана. Она так близка к правде, так близка. – Это мои воспоминания, и они принадлежат мне. Что бы это ни было, я хочу знать.
Боль, прорвавшаяся сквозь маску равнодушия, исчезла так же молниеносно, как появилась. Джейми закрылся, став похожим на манекен для тренировки ударов. Безжизненный и деревянный.
– Мы опаздываем, – сказал он и, словно вбив ей в грудь кинжал, добавил: – Темный Властелин хочет убедиться в действенности моих методов.
Ифиана похолодела. Вот, для чего ее нарядили. На потеху хозяину, которому не терпелось насладиться страданиями новой игрушки. Может и хорошо, что воспоминания о том, что довело ее до попытки суицида, были стерты из ее памяти. Она не доставит жадному до страданий ублюдку такого удовольствия. Но вместе с этим правда ускользала от нее, и Ифиана не знала, что хуже: сходить с ума без нее или из-за нее.
– Я все равно узнаю. – Блеф, но что ей оставалось? – Через Лилиану. Через твоего отца. Через Тилли, черт возьми! Я буду искать, пока не найду.
Джейми стоял у двери, смотря сквозь нее. Что бы она ни пробудила в нем своими догадками, он закопал это глубоко в себе. Похоронил.
– Не найдешь, – спокойно ответил он и повернул ручку. – Правду знаю только я.
А затем он скрылся за дверью, оставив ее приглашающе распахнутой. Не оставляя ей выбора. Она должна пойти. На собственные пытки. На представление, которого так ждал Мэйтланд. И она пошла. Сглотнула вязкую слюну, сжала кулаки и вышла из кажущейся безопасной и уютной спальни, залитой нежным светом утреннего солнца.