Чтение онлайн

Разумный зверь с трудом сдерживал желание броситься к знакомому месту, игнорируя примесь чуждых запахов. Вот, наконец-то оно! Четыре высоких дерева. Одно из них повалилось на бок, но продолжало расти, пока хоть часть корней питала крону, покуда хоть часть листьев могла ловить свет из образовавшейся прорехи и до тех пор, пока в стволе да ветвях было достаточно питательных запасов. Но это, павшее древо уже погибало, ибо соседи почти затянули живительный просвет своими ветвями, слишком мало питания могли дать чудом не утратившие связь со стволом остатки корней. Да и ставшая рыхлой, давно разрушенная мицелием паразита и подтачиваемая новыми инфекциями, древесина не могла дать достаточно питания, чтобы пустить новые корни и снова прорваться к небу ветвями. Старое дерево пало, но, на место павшего, к небу уже поднимались решившие принять участие в гонке за свет, узкие, тонкие и высокие молодые деревца. Некоторые из них бесцеремонно пробивали себе путь через омертвевшую и стремительно разрушающуюся под влиянием жуков, грибов и гнили часть павшего дерева и впивались в неё корнями, черпая жизнь из чужой смерти. Возможно, одно из этих молодых

деревьев, успеет догнать исполинов прежде, чем просвет затянется окончательно и, обрекая отстающих на увядание или замирание в ожидании нового шанса, займёт место погибающего сородича. Но примечательны были не сами эти молодые и старые деревья, а зеленоватый свет, исходивший от неких объектов на старых ветвях и стволах. Похожие на ёжиков или пушистые шары небольшие клубочки плодовых тел древесных грибов светились зелёным и вспыхивали красноватым свечением спор, когда ветерок или насекомое всё же касались их. Казались они обманчиво тёплыми и мягкими, на деле же их плоть была упругой и влажной, а местами даже жёсткой. Грибы отчасти напоминали знакомые большинству магов виды. Некоторые из подобных наростов использовались, как ингредиенты. Годились они для пополняющих резерв мага составов или краски, другие - для яда или лекарств, или использовались, как специи. Не взирая на их наиболее полезное применение и истинные свойства, у людей одни из них считались лекарственными, условно съедобными или обладающими какими-то мистическими свойствами, отсутствующими у них, при детальной проверке. Но плодовые тела, проступившие сквозь кору именно здесь, несколько отличались от ранее известных. Немного отличались они не только от привычных темнокожему страннику и его сородичам, но и от только знакомых ему по описаниям и спискам ингредиентов, но несколько отличалось от остального мира немалая часть живущего в данном лесу. Лишь специфический опыт да чуждость данных мест для хвостатого мага могли объяснить причины, способные не позволить ему сразу же осознать то, сколь чудовищно некоторые из встреченных им явлений необычны и неправильны или просто странны для растительной и животной жизни, должной для этой природной зоны. Зоны, включающей в себя и этот лес, с государством, на территории которого он находился, и часть некоторых соседних.

Барсук, тем временем, остановился и постарался сделать несвойственный животным останавливающий жест лапой в сторону своего спутника, хотя вышло не очень. Он помнил и опасался, опасался того, что могло спрятаться в их бывших норах и ждать. И оно, ждало, если ещё не сгнило окончательно, конечно, в чём зверь сомневался.

– Ты, кажется, нервничаешь, - заметил тихо оставшийся на месте искатель, осматривая печальный на вид пейзаж и наблюдая, как по нему пробирается зверь, обвешанный сумками с травами. Если уж он нервничал - то это значило, что собираясь собирать светящиеся грибы, он подвергает себя повышенному риску.
– Может статься, я могу тебе как-то помочь?
– он постарался сказать это довольно тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания. Впрочем, говорил не слишком тихо для слуха барсука.

Расс не знал, что ответить. На краткий миг, ему пришла в голову мысль спросить о том, сможет ли новый знакомый выжечь всё находившееся в их городище. Это помогло бы убедиться, что там ни кто не сидит и уничтожило бы то, что могло там спрятаться. Но он понимал: это погубит деревья, может не помочь и привлечь лишнее внимание, так что отбросил эту идею. Другие варианты помощи в скорейшем достижении деревьев или в уничтожении потенциальной угрозы пока малопонятным существом, упирались в те же проблемы и нежеланные последствия.

– Не свались в нору - едва слышно выдохнул зверь, придя к решению. Сколь бы цинично это не прозвучало, местный рассудил, что не повредиться и не привлекать внимание - отличная помощь по принципу 'не сделать хуже'.

Выглядело перемещение барсука довольно забавно: коротенькая толстенькая тушка зверя с иногда покачивающимся инородным предметом на спине, старающегося не наступать туда, где были известные ему ходы и прощупать остальное на предмет новых дыр, качалась, ползла, прыгала и будто исполняла ритуальный танец, подбираясь к повалившемуся дереву. Да, барсуки плохо лазают по деревьям, но, как и медведи с собаками, при желании они это могут, особенно если дерево крепкое, не ровное и не вертикальное. И конкретно этот зверь немного неуклюже с виду, потыкавшись в ствол носом, забрался на него с более низкой части. Теперь же, скребя не очень острыми, но крепкими и сильными когтями и с силой вгоняя их в кору, зверек шёл по лежащему стволу, не желая рисковать топтанием по земле вокруг оного. Шёл он к светящимся наростам. Дальше картина стала ещё более забавной, ибо, если подрезал и отламывал он их передними лапами и зубами, то кое-как помещал их в сумку он, приспустив ремень, больше мордой и задней лапой, держась передними и чудом не падая со ствола многострадального дерева. Будь на месте хвостатого мага кто-то лучше разбирающийся в местных животных и не видивший частностей и выходок отдельных представителей - неизвестно, что бы его удивило сильнее. Возможно, сам факт взбирания по деревьям зверья, от природы не являющегося великолепным эквилибристом под стать кошке, но умудряющегося это делать и не падать был бы сочтён странным, но возможным. Возможно то, что данное существо, помимо верхолазанья, умудрялось, пусть и с трудом, но отправить добычу в искусственные дополнения к себе, не смотря на отсутствие органов, предназначенных для подобных действий природой ещё и необходимости держаться за ствол, приписали бы дрессировке или подражанию или посмеялись. Возможно, пронаблюдав эту сцену, кто-то решил бы получше изучить строение конкретной особи... игнорируя мнение об этом самого барсука и не спрашивая дозволения.

Его знакомый остановился где-то на середине пути, стараясь особо не дергаться и не наступать на норы, но обойти

их и не попасть в ловушку, скрытую опадом, было не так-то и просто. Точнее даже это было ему сложнее, чем барсуку, из-за размеров, веса и наличия куда более скудного опыта продвижения в подобной местности. Потому, на данный момент, он старался определить следующий свой шаг, да заодно и следить, чтобы его знакомый действительно не упал, а, если бы и упал - то всё-таки был подхвачен его магией.

Но свалиться периодически принюхавшийся местный не спешил. Ободрав павшее дерево, жадный зверь сдал назад, повиливая задом. Да, в незнакомом месте Расс бы не решился на это, особенно без угрозы жизни или ещё чего более важного. Но здесь, во мраке до боли знакомого подсвеченного спорами, крылатыми созданиями и драгоценными грибами места, наполненного такими родными звуками и ещё не исчезнувшими следами знакомых запахов, всё было немного иначе. Барсук постарался прицепиться, разогнаться, и не очень высоко и не очень далеко, но прыгнул на соседнее дерево и заскрипел, стремясь удержаться за кору и подтянуться, найти более устойчивые точки опоры. Прежде они решали эту проблему притаскиванием палок для восхождения по наклонной поверхности или по образовавшейся куче, но Расс не думал, что сейчас у него есть на это время. От собаки барсука отличало многое, и многое роднило его с медведем. Так что крохотный шанс у нервно дергающегося и старающегося воспользоваться любым выступом и наростом в свою пользу, короткохвостого шарика всё же был. А сдаваться он, пыхтящий, фырчащий, сипящий и обдирающий с дерева мох и часто верхнего слоя коры зверь не собирался.

Но не судьба и, добравшись зубами до одного из грибов, зверь, так и не принявший устойчивое положение, на миг потерял равновесие и начал быстро терять точки опоры. Повиснув на краткое мгновение на этом самом грибе, он сорвался вниз, рассыпая в вертикальном полёте сверху вниз красные искорки спор, и, не сдержав недовольного громкого звука, и с хрустом упал на лесную подстилку кверху лапами. Добычу он выронил в полёте, но был покрыт алыми пылинками постепенно потухающих спор.

Не успевший среагировать чародей, отвлечённый тем, что ему показалось (или нет), что со стороны, откуда они пришли, слышаться какие-то подозрительные звуки, досадно крякнул и постарался быстро преодолеть оставшееся расстояние. Это ему, с горем пополам, удалось сделать, попутно, пару раз, едва не свалившись в замаскированные и местами довольно широкие норы.

Наконец оказавшись у деревьев, маг подошёл к барсуку, дабы проверить его состояние. Всё-таки при осознании падения этого существа, фиолетовоглазого охватило неподдельное беспокойство. Хотя и без этого странного, знакомого всего несколько часов зверя в роли провожатого, источника информации, живого приманки или ещё чего, у искателя были неплохие шансы выбраться отсюда. Значило это то, что беспокойство темнокожего странника могло и не быть связано только с сиюминутным практическим расчётом и беспокойством о благополучии только своей шкуры.

3. Тварь.

____________________________________________________________________________________________.

Но всё обошлось. Сумки смягчили падение, и ошарашенный зверь был цел. Очевидно, что-то хрустнувшее и лопнувшее при ударе о землю было в его сумках или под ними, а не в самом животном. Зверь, упавший кверху покрытым короткой чёрно-бурой шерстью животом, с трудом, но перевернулся на бок, качнувшись, медленно поднялся, кряхтя, пыхтя и сопя, отряхнулся, понюхал воздух и прислушался к миру. Что-то ему начало сильнее в нём не нравиться, настолько, что он оскалил зубы, проклиная свою самонадеянность и жадность.

Носитель балахона, позволив себе ненадолго расслабиться и, немного небрежно оглядеться по сторонам, издал тихий облегченный выдох. Но вся его небрежность и расслабленность испарились, как вода, случайно пролитая на раскалившиеся под жарким полуденным летним солнцем каменные плиты храма в далёкой и куда более жаркой, чем эта, стране. И улетучились они по одной простой причине: существо отчётливо почувствовало, что где-то поблизости находится кто-то из зараженных гнилетворной магией существ. Но, пока что, чародею не удавалось определить более точное местоположение, что побудило его вертеть головой в разные стороны, стараясь отыскать взглядом красноватые блик и следы магии.

Барсуку было совсем не странно, что некто в плаще и с хвостом не обнаружил источник проблемы сразу. Опыт Раса говорил ему, что, обычно, большинство двуногих весьма беспечны и привыкли искать врага только на своём уровне. Могли они быть настолько беспечны, что на то, что может находиться у них под ногами и над головами, в последнюю очередь обращают внимание, если обращают вообще. Местный житель понимал, что ни какая тенденция, закономерность не может не иметь исключений и быть абсолютным законом. А значит и это существо не обязано быть столь же невнимательно к тому, что не находится прямо перед тобой. Впрочем, если считать, что новый знакомый полагается на зрение, то, даже без этой губительной черты ему было бы не очень просто определить объекты, находящиеся у себя ногами, но скрытые от глаз слоем растительности и почвы. Обладателям острого зрения и сама местность, сам, сбрасывающий листву, столь же любезно закрывающую обзор, как защищающую от слепящего света, порывов ветра, тяжелых капель дождя и жара, только зимой лес не спешил ему помочь. Мерзкая, противная жизни магия, рассеиваясь в тоннелях, просачивалась из ходов и сквозь землю, не выдавая точного местоположения, да и гнилостный запах - тоже, искажались и звуки. Но звуки и тряска с поверхности заставили нечто в глубине их нор пробудиться вновь, пошевелиться и завонять сильнее, с трудом, но выдавая себя искажёнными звуками и более сильным запахом на более слабом фоне. Вот только рассчитать передвижение и истинное местоположение этого нечто мог разве что тот, кто, хотя бы приблизительно, знал карту брошенного городища. Да и полагаться на это могло быть ошибкой, ведь прошло немало времени с последнего визита сюда живых разумных барсуков.