Аlexandr
Шрифт:
А его высочество так посмотрел на нас, и сказал, что когда враг придет все эту песню выучат, и враг узнает какие у нас воины, все поднимутся, даже крестьяне и калеки.
Александр
Наутро, я естественно поднялся с головной болью. А как иначе. Столько выпить. Но, уже наученный горьким опытом, я сразу же потянулся к столику, где стоял графин. Он даже был холодным, видно поставили совсем недавно. Сделав несколько глотков, я понял что это не квас, а темное пиво. Причем очень плотное, и крепкое. С карамельным привкусом. Это блаженство, пиво просто прекрасное. Я наслаждался. Но не долго. Вскоре пиво кончилось. Я позвонил в колокольчик
– И как тебя охрана пустила?
– Пустили, а как не пустить-с. Я же выше их по табели.
– Ну, ну. Слушай, принеси еще пива и позови графа Строгонова.
– Сию минуту.
– Доброе утро, Паша.
– Доброе, как голова??
– Спасибо, уже лучше. Не подскажешь, что это за темное пиво мне принесли утром?
– А это, пару лет назад стали привозить. Прямо ко двору.
– Знаешь, какой купчина поставляет?
– Сэр Джонатан, в Форейн офисе можно найти, почти все время там.
– Спасибо.
– Кстати камергерша ее высочества спрашивала тебя после обеда.
– А она мне зачем?
– В смысле спрашивала за Елизавету Алексеевну.
– Точно, чуть не забыл. Надо привести себя в порядок.
– На гимнастике придешь в себя.
– Какая в жопу гимнастика?
– Ты помнишь, сам говорил, в любом состоянии. Все уже собрались.
– Damn! Damn! Damn! Прости господи за язык поганый.
Не смотря на то, что я пил вроде меньше всех, выглядел не в пример хуже. В общем, опыт гвардии и казаков был бесценен.
Правда активная тренировка довольно быстро прогнала и слабость, и сонливость, и головокружение. Сначала я получил от хорунжего Степана, затем от барона фон Бека. Затем мне противостоял граф Строганов, вот на нем я и отыгрался, все-таки кого то я победил.
Деревья склонялись под пудами снега, дворники работали не покладая рук, точнее лопат. Легкий морозец и отсутствие ветра делали погоду идеально подходящей для прогулок в царском зимнем саду.
– Votre Altesse, je tiens a m'excuser. Je me suis conduit comme un imbecile. Non, non. Silence laissez-moi finir.(ваше высочество, я хотел бы извиниться. я вел себя как дурак. Нет, нет. Молчите! дайте договорить) Я действительно дурак. Vous etes la plus belle fille.(Вы самая прекрасная девушка).
– Monseigneur. Это лишнее, я очень рада что мы, наконец, поговорили. Я очень скучала в одиночестве.
Я почувствовал, что меня охватывает чувство стыда. Пятнадцатилетняя девушка, в незнакомой обстановке. М-да. При известном отношении будущего императора к своей молодой супруге, плюс свободные нравы при дворе Екатерины. Именно поэтому моя дражайшая Елизавета не имела от меня детей, а от многочисленных любовников, но это было в моем мире, здесь я все исправлю.
Я взял ее маленькую ладошку в руку. Она просто прекрасна.
– Я тебя люблю.
Глаза Лизы вспыхнули.
– Правда?
– голос ее дрожал. Было видно, что она не верит в это. Максимум на что она надеялась, это просто хорошее отношение. И не полное безразличие.
– Правда, - сказал я, и почувствовал, что это вполне может стать правдой. Сейчас я ее, жалел что ли. К тому же жалеть такую красивую девушку совсем не сложно.
– Пойдем во дворец, выпьем чаю.
Вскоре мы сидели в моем кабинете, укутавшись шотландскими пледами, перед камином. И пили.. Не совсем чай. Мы пили глинтвейн.
– Монсеньор, может
сыграете?– сказала Лиза, указывая на скрипку. Александр брал уроки игры, и даже получалось неплохо. Вообще со слухом у меня становилось все лучше и лучше.
Я взял в руки инструмент. Что бы сыграть. Уж не ив чистар лоэа. Можно музыку из звездных воинов, только не имперский марш, а тему из второго эпизода, С Анакином и Падме. Такая музыка не может не вызвать эмоций. Моей Лизе она тоже очень понравилась.
– Ты просто светишься, что случилось?
– Пашенька, я, наконец, помирился со своей женой. Это повод для радости. Сегодня кстати примем у Румянцевых. Здесь в Питере. Мы идем вместе. Ты тоже.
– Куда ж я денусь.
Тут в дверь постучались, и выглянула голова одного из моих охранников:
– Там поп какой-то, говорит отец Григорий.
– Впусти.
В комнату вошел сорокалетний мужик в монашей рясе, духовный отец моей жены.
– Здравствуйте отец Григорий, - я слегка поклонился и поцеловал протянутую руку.
– Ваше высочество, я хотел бы сказать что я рад вашему с их высочеством примирением.
– Не стоит, я был не прав, я это признал. Но я не для этого просил вас прийти. Присаживайтесь. Сок?
– Лучше квасу, - сказал священник, присаживаясь на предложенный стул.
– Степан, квасу, лучше холодненького. Так вот, я хотел бы с вами поговорить об образовании. Как вы думаете, сможет ли церковь пойти на встречу и заняться обучением грамоте и письму в деревнях?
– Это очень интересный вопрос.
Прошло две недели, как я провел в этом мире. Неожиданное похолодание прошло. Нева полностью отчистилась, и при этом не сильно поднялась. Пробилась трава, зазеленели деревья. Прилетели птицы, и приехал Суворов.
Ситуация с разрешением императрицы на мое участие в походе было решено в принципе благополучно. Конечно моншер братец не получил разрешения, ну на это я и не надеялся. Правда императрица сказала, что она не возражает, но решение должен принять сам граф, под начало которого я пойду. Она надеялась, что Суворов, который не переносил двор и его привычки и манеры на дух не возьмет меня, и таким образом я остаюсь.
Правда, мне присвоили чин майора, так сказать в счет будущих заслуг. Правда под моим командованием было шестьдесят конных, это поровну казаков и кавалергардов, сто семьдесят артиллеристов, двадцать восемь единорогов, восемь мортир. И обоз в восемьдесят человек. Итого под моим командованием было триста десять человек.
Вот такой вот я майор. То бишь сотник.
– К вам граф Суворов Александр Александрович, - официально доложил Егор.
– Пригласи.
Я как раз сидел в кабинете и ждал когда подойдет Суворов, сам в это время лихорадочно пытался вспомнить что-нибудь об этом полководце, кроме общих фактов.
– Здравствуйте ваше величество.
– Здравствуйте, можно по имени отчеству, все таки мы не официально, - я вышел из-за стола, и пожал руку, этого невысокого человека, действительно похожего.. как сказал король Франции Людовик 18: 'То был человек маленького роста, тощий, тщедушный, дурно-сложенный, с обезьяньею физиономией, с живыми, лукавыми глазками и ухватками до того странными и уморительно-забавными, что нельзя было видеть его без смеха или сожаления; но под этою оригинальною оболочкой таились дарования великого военного гения'.
– Присаживайтесь.