Чтение онлайн

Сидя на покрывале из зеленой ткани, как она называется, я не знал, я спокойно читал, и пил вино, которое так же было со мною. Вообще, я только в последнее время начал замечать, что начинаю жить по местному неторопливому ритму. Да, что там начинаю, уже живу. Вспомнилось, как первое время не хватало действия и динамики, меня сушил информационный голод. Мне, человеку двадцать первого века, не хватало новой информации, новизны ощущений, к которой постоянно стремиться современный мне человек. В том будущем, из которого я прибыл, человек привык пропускать через себя чудовищное количество информации, получая некоторое удовольствие, или удовлетворение от нее. Но выбрасывая из памяти почти девяносто процентов

уже через десять минут, начиная поглощать новую порцию. Это как память телефона или компьютера, закачиваешь туда все новую и новую информацию, а когда она забивается полностью, выбрасываешь то, что тебе кажется не нужным или не интересным. И в конце концов, после десятого перезаписывания, у тебя в телефоне остается десятая часть той информации, которая в ней побывала за все его существование. Человек в детстве тоже впитывает новую информацию и запоминает ее надолго. Поэтому ребенка легче научить говорить сразу на нескольких языках, чем взрослого на одном. Просто память забивается, и ничего нового не влезает. Мои нынешние современники, к информации относятся более бережно и запоминают то, что происходит вокруг очень хорошо. Я, первое время поражался их памяти, по привычке выкидывая девяносто процентов информации в мусор. И при этом страдал от недостатка новой информации. Наверное из-за этого я решился пойти в польский поход Суворова, из-за этого я начал упорно работать, пытаясь разогнать свое окружение до нужного мне ритма. Но, постепенно, я начал сам подстраиваться под местный ритм, начал успокаиваться. Начал все больше времени отдавать не управлению государством, а отдыху и развлечению.

И вот сидя на берегу пруда в Александровском парке, я наслаждался тишиной и покоем. Пока меня подло не прервали.

– Ваше императорское величество, - от неожиданности я даже вздрогнул, настолько тихо подобрался ко мне камердинер.

Вообще это был не камердинер, это я его так по привычке именовал. Правильно его чин звучал флигель-адъютант, что соответствовало чину полковника в Армии.

– Простите Всемилостивейший государь, - извинился Витгенштейн.

– Ничего, Петр Христианович. Зачем пожаловал, голубчик?

– Послание из Петербурга, Ваше Императорское величество, - князь Салтыков лично прибыл.

– Зови его. Хотя нет, пригласи его в мой кабинет, через полчаса.

– Разрешите идти.

– Иди, иди.

Ко мне тут же кинулся уже настоящий камердинер, который все это время находился рядом, за одним из деревьев.

– Собери все и в гардеробную, нужно переодеться.

Моя гардеробная примыкала к камердинерской, и поэтому слуги всегда были под рукой.

– Всемилостивейший государь, простите меня за совет, но мне кажется сегодня подойдет адмиральский мундир.

Я был полностью согласен со своим камердинером. Адмиральский мундир был самым легким из всех, что я имел. Белый, с темно-синими отворотами, манжетами и воротом, он прекрасно смотрелся на мне.

Пройдя через уборную в свой кабинет, я позвонил в колокольчик, и в комнату вошел мой секретарь, Дюжев.

– Зови князя.

В кабинет вошел мой военный министр и учитель, Николай Иванович Салтыков. Князь уже был совсем не молод, но все равно решился прийти на встречу самостоятельно. Значит произошло что то очень важное.

– Здравствуйте, Ваше Императорское величество, - поприветствовал меня Салтыков склонившись в небольшом поклоне.

– И вам не хворать, Николай Иванович, присаживайтесь.

Салтыков грузно опустился на указанное место.

– Ваше Императорское величество, простите, что перехожу сразу к делу. Но сегодня утром, мною получено сообщение о битве эскадры Ушакова с эскадрой Джона Джарвиса. Того, что разбил в феврале испанцев.

Я почувствовал, что у меня

все опустилось. Накомандовал.

– Федор Федорович сообщил, что он попытался провести с англичанами переговоры и показать ваши грамоты. Но британцы начали выстраиваться в две колонны и Адмирал принял решение атаковать.

– Князь, что с моей эскадрой?

– Ваше величество, мой государь, - голос Салтыкова поднялся, наполнился какой-то силой, - Ушаков разбил бриттов!

– Ура! Ура! Excellent! C'est les nouvelles les plus merveilleux! (Это самая прекрасная новость!), - от радости я подпрыгнул со стула, и кричал в полный голос. Так бурно я реагировал в последний раз, когда Павлюченко забил второй мяч англичанам в 2007.

На крик в кабинет вбежали камердинер, секретарь и флигель-адъютант.

– Присаживайтесь, а вы, Николай Иванович, продолжайте, - я опустился на кресло.

– Вот донесение Ушакова, - Салтыков протянул мне футляр, но я его бросил на стол.

– Расскажите, своими словами, прочитать я успею.

– Я не моряк, но скажу. Ушаков, имея двенадцать линейных кораблей, против шестнадцати у англичан, разбил их построение, постаравшись растянуть их корабли по одному из строя. И англичане купились. А когда их линейный стопушечный корабль шел вдогонку нашему линкору, то попадал в засаду из крейсеров, в которых наше преимущество было множественное.

– Что перетопи их?
– не выдержал Витгенштейн.

Салтыков недовольно посмотрел на свитского, но ответил.

– Не всех. Три корабля ушли, пять линейный и три фрегата утопли, остальные Федор Федорович взял на абордаж!

Нужно было видеть удивленные лица присутствующих. Восемь линейных кораблей на абордаж.

– А потом подошло еще пять линейных британских. Они подумали, что там свои. Ушаков еще не успел флаги сменить. И подошли очень близко, и уйти не смогли. Еще пять призов. Сам адмирал Джарвис и контр-адмирал Нельсон в плену. А с ними еще три тыщи англичан. А сколько их погибло, никто не ведает, еще не считали. Наших полегло двести, еще пятьдесят ранено. Один фрегат утоп, но морячков вытащили. А затем, все этой чудной компанией, Ушаков заявился на Гибралтар. И взял его!

– Как? Я же сказал брать Танжер?

– А он и Танжер взял. Разделил эскадру. Наши корабли отправил в Танжер, а призовые, под британским флагом, в Гибралтар. Англичане ничего не заподозрили, и их взяли тепленькими.

– А Танжер?

– В Танжере Ушакова встретил султан Мулей-Сулейман. Ему нужны были деньги и оружие на борьбу с внутренними врагами. За миллион рублей и сто пушек, султан отдал нам Танжер на сто лет.

Я задумался. О таком варианте я не подумал. По данным департамента Паши Строганова, Марокко было пиратским государством. В крупных прибрежных городах власть держали бандиты. Нынешний султан смог договориться с многими из них. Но видимо не хочет упустить возможность укрепить власть. Если правильно себя повести, то мы получим союзника и рынок сбыта. Еще бы знать, есть ли у них золото.

– А за Гибралтар заплатили кровью. Ушаков пишет, что две с половиной тысячи потеряли. Но заняли береговые батареи и подавили английские корабли в порту. Их там было не много, восемь линейный и двенадцать фрегатов. Шесть линейных и три фрегата потопили, остальные захватили.

Я попытался в уме сосчитать нынешние наши силы в Средиземном море. Получалось двадцать шесть линейных, из которых 14 английских, и шестьдесят фрегатов. Очень много. Особенно фрегатов. Многие в этом времени считают фрегаты незначительной силой по сравнению с линкорами. Но, но не Ушаков. Что ж. Нужно организовывать доставку продовольствия нашим новым территориям.

– Алексей, - обратился я к камердинеру.
– Готовь выезд, завтра в Санкт-Петербург выезжаем.